Путешествие на восток
Смолкли крики людей, исчезли глухие удары, не слышно было звона стали, лишь сильнее разгулялся ветер в зале, лишь отчетливее ощущалась его насмешка. Наверное, сейчас должна была подняться волна шепотков или даже паника, но ничего этого не было. Будто натянутые струны в ожидании пальцев тенеса, гости ждали, смотря на дверь. Дубовый засов задрожал, как задрожали витражи и все, что могло дрожать и дергаться. Шелестели гобелены, платья, тюрбаны и шляпы, дрожали подсвечники и священные свитки, даже мозаика, казалось, неслышно подрагивала. Потом был оглушительный треск, сравнимый с тем, который издают подломленные городские ворота. Дубовая балка, лежащая на стальных петлях, разломилась, как щепка, и рухнула в проходе. Открылись двери.
Там, среди груды тел, дышащих, но пребывающих явно в бессознательном состоянии, стоял некто. Некто был высок, широк в плечах, но фигуру его скрывал черный плащ, из-под которого виднелся черный наряд имперского кавалериста. Черные ботфорты, черные штаны, черные перчатки на руках, черная рубашка, черная кожаная жилетка и черная широкополая шляпа Вестника, которую вполне можно использовать вместо покрывала. Лица не было видно, как и фигуры. Но из-под развевающегося на смешливом ветру плаща виднелись черные ножны с саблями и витые рукояти, и даже они внушали опаску, которую не внушит и рассерженная гадюка. В светлый храм, похожий на белое полотно, вдруг проник кусочек ночи — черная клякса. Незнакомец чуть надвинул шляпу на глаза.
— Фейс-контроль больно жесткий, — прозвучал его голос. Визитер двумя пальцами взялся за полу шляпы, держа другую руку на гарде оружия. — Честных людей не пропускают. А ведь так хотелось посмотреть на алиатскую свадьбу, говорят, то еще зрелище.
Народ настолько ошалел, что не сразу понял, что человек с запада говорит на восточном языке. Свободно, но с легким акцентом. Единственным, кто не ушел в астрал, был жрец.
— У тебя, странник, есть возражения? — спросил он, задыхаясь от непонятно откуда взявшейся гордости.
— А то, пузан, конечно, есть. — Человек в черном прокашлялся и набрал в грудь воздуха. — Дамы и господа, по какому праву женим обрученную девушку?
Народ начал приходить в себя, послышались шепотки, медленно подбиралась стража, султан и визирь, казалось, сейчас прожгут незнакомца взглядами. Но никто не смел вмешиваться в ритуал, пусть и пошедший по какому-то безумному сценарию.
— Что ты имеешь в виду, странник? — продолжал жрец.
— Вот что! — Ловким движением незнакомец вытащил на свет два обручальных браслета. — Лови! — крикнул он и метнул полоску металла девушке у алтаря.
На одних рефлексах Лиамия выронила чашу, расплескав по полу кровь и забрызгав платье. В руках она держала тот самый браслет, который убедил ее надеть один наглый варвар с севера. Впервые за весь день на лице красавицы появилась улыбка.
— Этот браслет, — не унимался северянин, — прекрасная тори приняла от меня почти полгода назад. Приняла по своей воле, никто ее не заставлял. А как известно всем и каждому, ни один человек, иной разумный или бог не имеют права разрывать помолвку, кроме заключивших ее людей. Ну а уж о свадьбе с другим или с другой речь и вовсе не идет.
— Все было так, дитя? — обратился жрец к выпорхнувшей из клетки птичке.
Лиамия повернулась к ошалевшему отцу и столь же шокированному султану, потом — к радостной матери и смеющемуся младшему брату. Девушка посмотрела на держащегося за шляпу глупого неотесанного варвара, который к тому же еще и плохо танцует. Потом на разгневанного Асиала и на столь же раскрасневшегося, играющего желваками Эзема. Всего мгновение — и девушка закрепила браслет на запястье.
— Да, — ответила она.
— Я признаю сей обряд оскорблением Ифары! — вдруг резко вскрикнул жрец. — Богиню пытались обмануть! Непростительно! Богохульство!
— Жрец, — тихо произнес султан, и начавшиеся было крики в зале смолкли.
— Кто ты такой?! — вдруг раненым силхом взревел несостоявшийся муж и приемный сын визиря. — Скажи мне, кто ты! Чтобы я смог вырезать твое паскудное имя на твоем же надгробном камне!
— А я не представился? — Казалось, варвар совсем не боится сгустков огня, летающих вокруг шархана. — Ох, простите мне мою неловкость.
Одним театральным движением человек сбросил с себя шляпу, выкидывая ее в воздух. Мия, да, теперь она могла так себя называть, была готова фыркнуть и засмеяться. Уж без чего не может обойтись ее компаньон, так это без театральных эффектов.
— Ты?! — теперь уже взревел визирь. — Да как ты посмел, безродный червь!
— Брат мой, ты знаешь его? — спросил султан.
— Да, повелитель, — склонился второй человек страны. — Это телохранитель моей дочери, привезший ее из Империи. Он лишь безродный наемник, и я уверен, что он не может вмешиваться в ритуал.
— Жрец? — Правитель страны повернулся к богослову.
— Богам безразлично происхождение, — покачал головой надутый шар. — Но мы все еще не слышали имя жениха Лиамии Насалим Гуфар.
Кажется, народу было уже все равно, на что смотреть, на свадьбу или на развернувшийся спектакль. Возможно, спектакль им нравился даже больше. А уж как бесновались послы, такой сенсации они не ждали от, казалось бы, скучной свадьбы. Лишь один султан сохранял каменное выражение лица, а в глазах его блестело любопытство.
— Он ей не жених! — гаркнули трое — два мага и визирь.
— Да уж, никогда не собирался быть женихом, — с тонной язвы и насмешки произнес варвар. — Многие слышали обо мне как о Безумном Серебряном Ветре. Признаю, имечко так себе, даже у меня от него уши в трубочку заворачиваются. Ну а зовут меня… Что ж, позвольте представиться! — Северянин откинул полы плаща и поклонился в лучших традициях аристократии. — Кронгерцог Тим эл Гериот, глава рода Гериотов, ходящих среди демонов. Еще нас знают как проклятый шестой род.
Вот теперь в шоке пребывала и сама Мия. Гериот — какое знакомое имя рода, будто из древних страшилок…
— Лжец! — воскликнул вскочивший имперский посол. — Гериоты истреблены! Их не…
Наверное, посол хотел закончить фразу, но в это время по лицу Тима вдруг побежала черная змейка, оставляя за собой столь же черный узор. Он шел от переносицы, закрывал лоб и глаза, увенчивая завитками щеки. Узор держался достаточно долгое время, чтобы его смогли рассмотреть, опознать и запомнить все присутствующие, потом он исчез. Узор, который невозможно подделать, узор, которым матери пугают детей уже многие века. И чувствовалось, что в зале расползается облако страха. И лишь немногие не выражали беспокойства. Среди этой малочисленной группы разумных была и Мия. Ей было все равно, пусть даже демон.
— Кто-то еще хочет сказать что-то про мое происхождение? — насмешливо улыбнулся кронгерцог Гериот. — Нет? Ну и прекрасно. А то я устал, весь день по городу мотался.
Пожалуй, не стоило Тиму откалывать свою очередную шутку, потому что несостоявшийся муж Лиамии вышел из себя. Он взмахнул рукой, и в сторону варвара полетел здоровенный, сантиметров двадцать в диаметре, огненный шар. Мелькнули сабли, искрящиеся от молний, и шар, разделившись на две половинки, ударил в стену храма.
— И это ты называешь ударом? — явно копируя кого-то, спросил Тим.
Вдруг вокруг северянина взвился настоящий торнадо, он ударил в потолок, выбивая щебень, закручивая огромные камни в безумной пляске. Взорвались стеклянными брызгами витражи, задрожали стены, закричали люди, пытаясь устоять на месте. Мгновением позже камни впились в стену за спиной Эзема, который был бледнее накрахмаленной простыни. Ветер стих, и мусор осыпался на пол.
— Вот это — удар.
Тим Ройс
— То есть ты выпил тот отвар и стал вроде как сыном Добряку? — уточнила Мия. — Гениально. Как он тебя ловко провел.
— Не думаю, что он меня провел, — недовольно буркнул я. — Просто не счел нужным посвящать во все детали. Хотел, чтобы я сам догадался.
— И ты сделал это весьма вовремя, — хмыкнула девушка.