Обожженная (ЛП)

Хранитель поморгал, и глаза его прояснились. Когда он заговорил, голос его прозвучал сипло, и я едва сдержала улыбку, узнав шотландский акцент, который так похоже пародировал Старк:
— Да, женщина... Как пожелаешь.
Пошатнувшись, он отступил от камня. Я знала, что королева обняла его, и даже слышала, как она тихо шепчет ему что-то. Еще я знала, что в зале полно других незнакомых мне воинов, и что Афродита и Дарий не сводят с меня глаз. Да, я все это знала, но в тот момент мне было все равно.
Я видела только Старка. В то мгновение только он имел для меня значение.
Я подошла к алтарю, на котором он лежал в луже крови. На этот раз я почувствовала ее запах, и он произвел на меня свое древнее воздействие. Упоительный аромат заставил меня судорожно сглотнуть голодную слюну. Но сейчас я не могла позволить себе этого. Я не могла допустить, чтобы кровь Старка и кровожадность, которую она пробуждала, ослабила мою волю и затуманила рассудок.
Поэтому я подняла руку.
— Приди ко мне, Вода! — Дождавшись, пока меня окутает туманная сырость, я взмахнула ладонью над окровавленным телом Старка. — Вымой все это!
Стихия с готовностью повиновалась.
Я стояла и смотрела, как кровь, исчезая с груди Старка, стекает вниз по камню, струится по резному узелковому орнаменту и заполняет два глубоких желоба, вырезанных в полу по обеим сторонам от алтаря. Я сразу поняла, что эти желоба похожи на огромные рога.
Вот только странно, что когда кровь исчезла, глубокие желоба в форме рогов не побелели, как остальной мрамор. Вместо этого они замерцали восхитительными оттенками черноты, напомнившей мне звездное ночное небо.
Но у меня не было времени удивляться этой магии. Я подошла к Старку. Теперь его тело было совершенно чистым. Порезы больше не кровоточили, хотя оставались свежими и красными. А потом я увидела нечто, что вызвало у меня изумленный вздох.
Порезы по обеим сторонам груди Старка образовывали изображение оперенных стрел с острыми треугольными наконечниками. Они прекрасно сочетались с клеймом в виде сломанной стрелы, выжженным на его сердце.
Я положила руку на этот шрам, служивший вечным напоминанием о том, как Старк в первый раз спас мне жизнь. И тут заметила, что все еще сжимаю в кулаке золотую ленту.
Осторожно приподняв запястье Старка, я обмотала его этой лентой. В тот же миг мягкая ткань затвердела, закрутилась и сомкнулась, став как две капли воды похожей на золотой браслет древнего Хранителя. Только на браслете Старка были резные изображения трех стрел — двух целых и одной сломанной.
— Спасибо тебе, Богиня, — прошептала я. — Спасибо за все.
Потом вновь положила руку на сердце Старка и наклонилась.
Прежде чем коснуться губами его губ, я тихо произнесла:
— Возвращайся к своей королеве, Хранитель. Все кончилось.
И поцеловала его.
Когда веки Старка, вздрогнув, поднялись, я услышала нежный смех, и мелодичный голос Богини прозвенел в тишине зала:
«Нет, дочь моя, ничего еще не кончилось. Все только начинается...»