Некоторые парни… (ЛП)

– Грэйс, я признателен за такие мысли, но не благодари меня. Правда в том, что я сделал это не для тебя. Или... не только для тебя.
Ее рука замирает, касаясь моей головы.
– Я не мог с этим жить, Грэйс. Даже если бы не нашел видео, я бы не смог жить, видя, как Зак с тобой обращается. – Обхватываю ее талию свободной рукой. – Я этого не видел. Не видел, пока ты не заставила меня увидеть. Боже! Я ненавидел тебя за то, что ты заставила меня увидеть. – Грэйс отстраняется, но я продолжаю. Мне нужно это сказать. Мне нужно, чтобы она поняла. – То, как Зак обращается с женщинами – нашей официанткой в "Пицца Хат", моей сестрой, даже его мамой... они нужны ему только для удобства, и, спустя какое-то время, я начал ненавидеть его за это. Грэйс, я начал ненавидеть себя. Я не хочу быть таким парнем. Так что, полагаю, именно поэтому я рассказал обо всем.
У нее отвисает челюсть, к глазам подступают слезы.
– Ай, черт, не делай этого.
Засмеявшись, Грэйс трет глаза.
– Сделаю, если захочу. Я даже черную подводку перестала носить на всякий случай.
Киваю. Я заметил.
– Мне нравится, как ты выглядишь без макияжа. – Быстро поднимаю руку, когда она открывает рот, намереваясь возразить. – Знаешь, пока я ждал тренера Брилла в раздевалке, мне хотелось стать твоим героем. Спасти тебя. – Улыбаясь, вспоминаю, как Грэйс поборола Миранду и даже дурацкий осколок стекла. – Проклятье, тебе не нужен герой. Ты просто спасаешь сама себя. Знаешь, что тебе нужно, Грэйс?
Разведя руки, она качает головой.
– Тебе нужен парень, который понимает тебя.
Грэйс сглатывает, облизывает губы, отчего у меня в мозгу едва короткое замыкание не происходит.
– И этот парень – ты?
– Боже, надеюсь.
Она улыбается и, прильнув ко мне, касается моих губ своими. На минуту вся боль утихает.
– Твой папа злится на меня из-за случившегося? Ни команды, ни стипендии.
Я качаю головой.
– Не знаю. Он вел себя подозрительно тихо последние несколько дней.
– Ох.
– Хотя я много думал. – Сейчас я только на раздумья и способен. – Машиностроение. У многих школ в штате есть приличные учебные программы.
Грэйс встает, берет Энтерпрайз с полки.
– Тогда ты сможешь строить настоящие вещи.
– Да, вещи, которые сам придумаю, а не конструкторы из коробки. Плюс, обучение гораздо дешевле, чем в частных колледжах. К тому же, никаких гарантий на счет стипендий не было. – Пожимаю плечами, после чего морщусь. Плохая идея.
Она ставит модель обратно и откидывает волосы за плечи.
– Думаю, это отличная идея. Ты им уже рассказал? – Грэйс дергает подбородком в сторону двери.
– Нет. Ни за что. Меня не тянет услышать очередную лекцию о моих оценках по математике и о том, как я упустил все шансы на спортивную стипендию. Я сделал то, что сделал, и этого не изменишь.
– Йен, – говорит она, протягивая мне свою руку. Я беру ее и медленно встаю, глядя Грэйс в лицо. – Ты должен им сказать.
– Ага. Может быть. Не знаю. – Смотрю на свой будильник. – Идем. Нам пора. Не хочу опаздывать.
Она прыскает со смеху, и мы идем на улицу, где папа уже ждет в заведенной машине. Путь в школу преодолеваем в неловкой тишине, и слишком быстро.
Папа паркуется перед зданием.
– Ты уверен, что готов?
– Почему все продолжают об этом спрашивать? Пап, я в порядке. Голова не болит. Ребра надежно зафиксированы. К тому же, у меня есть собственный телохранитель. – Я улыбаюсь, глядя на Грэйс через зеркало заднего вида. Мимо нее никто не пройдет. Девчонка безжалостна.
– Ладно. Сразу иди к медсестре, если почувствуешь головокружение. Я буду неподалеку сегодня. Могу приехать сюда через десять минут, если...
– Пап. Расслабься. Я в норме. – Открываю дверцу. Грэйс открывает свою. Она несет наши рюкзаки, потому что, хоть я и чувствую себя хорошо, пока еще не могу переносить даже легкие нагрузки.
– Йен? – Папа открывает свое окно.
– Да?
Он смотрит вперед через лобовое стекло.
– Горжусь тобой. Больше, чем когда-либо.
Ком размером с кулак тренера Брилла внезапно формируется в горле. Я киваю.
– Спасибо, – умудряюсь прохрипеть. Он начинает закрывать окно, но я поднимаю здоровую руку, чтобы его остановить. – Па, если у тебя будет время, поищи информацию о программах по машиностроению в госуниверситете Нью-Йорка, ладно?
У отца отвисает челюсть, но он быстро закрывает рот.
– Машиностроение. Хорошо. Хорошо, я этим займусь.
Пока папа отъезжает, Грэйс берет меня за руку.
– Видишь, получилось не так уж плохо, верно?
– Полагаю. Ну, ты готова? – Сжимаю ее ладонь.
– Ни капельки.
Я останавливаюсь в середине лестничного марша.
– Тебя донимали? Ты же сказала, люди нормально к тебе относились последние несколько дней.
Грэйс качает головой. Ее волосы сегодня спадают необузданными волнами по спине. Хоть она и не надела свои крутые сапоги, все в порядке. У меня в кармане до сих пор лежит сувенирная заклепка.
– Нет, практически все вели себя спокойно. Миссис Кирби извинилась за инцидент на уроке по Строптивой.
Я киваю. Это хорошо.
– Пошли. Давай с этим покончим. – Тяну ее за руку. Мы входим в школьное здание вместе. Головы оборачиваются. Рты раскрываются, однако большая часть учеников улыбается.
– Йен, как самочувствие, старик?
– Лучше, спасибо.
– Рады твоему возвращению, Рассел!
Я улыбаюсь и киваю. Рука Грэйс дергается в моей. Спустя несколько минут понимаю почему.
Люди по-прежнему игнорируют ее. До тех пор, пока мы не добираемся до ее шкафчика.
– Кхатири, привет.
Девушка, стоящая у шкафчика Грэйс, оборачивается и, взвизгнув, заключает ее в объятия.
– О, я так счастлива за вас обоих. И я рада, что с тобой все в порядке, Йен.
Киваю.
– Спасибо.
Улыбка Кхатири исчезает.
– Эмм, Грэйс. – Она достает сложенный лист бумаги из кармана. – Меня попросили передать тебе записку, и, на сей раз, я делаю это лицом к лицу. Хм, что-то насчет того, как ты обменялась телефонами с мамой?
Нахмурившись, Грэйс кивает и читает записку.
– Это от Миранды и Линдси. – Она смотрит на меня, ее ясные глаза блестят от подступивших слез. – Говорят, что сожалеют и хотят, чтобы я села за их столик на ланче.
Грэйс складывает лист, затем ее взгляд резко возвращается к Кхатири.
– Подожди. Ты только что сказала "лицом к лицу". Почему?
Кхатири покачивается с носков на пятки.
– Эмм. Да. В прошлый раз, когда у меня было письмо для тебя, я струсила. Оставила его там, где ты наверняка нашла бы.
Глаза Грэйс округляются.
– Книга по фотографии! Это была ты? О, мой Бог.
Она смотрит в пол, ерзая на месте.
– Ага. Прости.
– Нет, нет, все в порядке. – Разведя руки, Грэйс обнимает девушку. – Спасибо.
– Это помогло? То есть, ты позвонила?
– Да. Да, я позвонила, и это помогло.
Кхатири и Грэйс улыбаются и снова обнимаются, а я не имею ни малейшего представления, что тут происходит, черт побери.
– Ладно, хорошо, я оставлю вас двоих, эээ... Еще увидимся. – Помахав нам, Кхатири уходит.
Я наклоняюсь, чтобы прошептать Грэйс на ухо:
– Что все это значит?
Но она лишь пожимает плечами.
– Потом расскажу.
Прежде чем успеваю что-нибудь сказать, замечаю Эрин Шпехт, идущую нам на встречу, и подавляю порыв притвориться, будто не вижу ее.
– Эээ, Грэйс? Подожди тут минутку, ладно? Мне нужно кое-что сделать.
Она кивает, и я отхожу.
– Эй, Эрин! Подожди. – Эрин злобно смотрит на меня, словно хочет придушить лямками своего рюкзака. Я с трудом сглатываю. – Это не займет много времени. Я просто хотел извиниться. – У нее отвисает челюсть, поэтому я продолжаю. – То, как я с тобой обошелся, было некрасиво. Мне потребовалось немало времени, чтобы это осознать, и еще дольше, чтобы набраться мужества и извиниться. Надеюсь, ты сможешь меня простить когда-нибудь. Вот. Это все.