Покоренный дикарь
Но тут Бренд отпрянул от нее:
— Ты уверена, что хочешь выйти за меня замуж?
Она кивнула:
— Абсолютно. Так на чем мы остановились?
Он продолжал:
— А как же твоя работа?
Фалин улыбнулась:
— Камера — очень удобная вещь. Ее можно возить с собой.
— Но ты очень талантливая, чтобы вот так все бросить. Я согласен иногда делиться тобой с Нью-Йорком. Только ненадолго, — тут же признался он.
Фалин готова была заплакать, тронутая его заботой.
Она дотронулась до его волос, не таких длинных, но таких же выгоревших и растрепанных. Несколько непокорных коротких прядок упали ему на лоб.
— Что случилось с твоими волосами?
— Назови это символическим жестом. Начало новой жизни.
Фалин кивнула. Тут глаза ее расширились от внезапной мысли, пришедшей ей в голову.
— Я не могу даже представить, что будет с Вэйлом, когда он узнает обо всем этом. Наверное, развернет рекламную кампанию под лозунгом «Тарзан держит фоторепортера в заложницах в уединенном любовном гнездышке».
— Тарзан?
Она озорно улыбнулась:
— Так он тебя называет.
— Я польщен, — улыбнулся Бренд. — Может быть, нам следует пригласить его к нам в гости? Я бы познакомил его с Фэнгом.
— Только не это! — испуганно воскликнула Фалин, пожалев маленького, элегантно одетого Вэйла.
— Почему нет? Я же дикарь. Если только, конечно, ты до этого меня не приструнишь.
— Похоже, Вэйлу придется туго. Я хочу, чтобы ты остался диким.
Бренд заглянул ей в глаза:
— Фалин, это ты меня делаешь таким.
При мысли о том блаженстве, которое ожидает ее сегодня, Фалин почувствовала, как земля уплывает у нее из-под ног. Впереди у них была вечность. И сегодняшняя ночь — лишь начало.
Фалин снова погладила его по волосам, наслаждаясь их мягкостью. Она встретилась с его янтарным немигающим взглядом, и ее руки, медленно опустившись, проскользнули под его рубашку, поглаживая гладкую загорелую грудь.
Бренд застонал и зарылся лицом в ее душистые волосы. Страсть охватила их обоих.
Дикарь снова был на свободе, сильный, сексуальный, непокоренный. Но Фалин знала, что теперь они соединены навечно. И ей теперь нечего было бояться.