Я стану твоим врагом (СИ)
Козни и интриги, в которые попытались увлечь супругу императора завистники, разбивались о гранитное спокойствие Наалы и её неизменное дружелюбие. Императрица, казалось, не замечала скрытой неприязни, улыбалась в ответ на двусмысленные вопросы, окутала заботой и вниманием всех и каждого, помнила придворных по именам и всегда с искренним участием интересовалась их делами, помогая по мере возможностей тем, кто этого действительно заслуживал. И это сработало. Это — и серая, неприметная внешность Наалы, не оставлявшая места женской зависти. Молодую императрицу приняли и полюбили.
Немало способствовало этому и мнение Северины, которая также попала под обаяние невестки. Стареющая императрица оказалась неготова к ласковой заботе, которой окутала её Наала; к тому, что невестка по доброй воле начала скрашивать одинокую, несмотря на многочисленное окружение, старость. Наала слушала её, спрашивала советов даже тогда, когда не нуждалась в них, заставляя Северину чувствовать себя по-прежнему нужной и важной, решала вместе с ней вопросы, которые на самом деле давно обговорила с Таиром, и получала, казалось, истинное удовольствие от общества свекрови.
— Можем пригласить герцога Ликонта и леди Марион в Ренну, — предложил Таир, — после свадебной церемонии. Матушка, конечно, разгромит всё западное крыло, но ничего не сможет поделать. Герцог Ликонт — наш родственник, и влиятельный человек. Она не посмеет отказать ни нам, ни ему в подобном дружеском жесте.
— Я уже говорила, что ты самый замечательный супруг… самый лучший мужчина… на свете? — шепнула Наала, с любовью глядя на жмурящегося, точно сытый кот, Таира.
— М-м-м… не помню… повтори? — потёрся щекой о её плечо император.
В дверь кабинета нерешительно постучали. Таир оторвал голову от теплой груди, сузил глаза, поджимая губы. Лицо его разительно переменилось, и Наала поднялась с его колен, безошибочно угадав настроение мужа. Дела империи нельзя откладывать бесконечно.
— Я приду вечером, — вновь обратился к ней Таир, также поднимаясь с кресла. — Береги себя… — притянул к себе, вдохнул тёплый запах, и с сожалением отстранился, бросая хмурый взгляд на дверь. — И сообщи герцогу Ликонту о радостной вести, — вновь солнечно улыбнулся император. — Я бесконечно люблю тебя, моя дорогая супруга, но держать в неведении твоего брата…
— Я поняла тебя, мой благородный рыцарь… Мужская солидарность! — закатила глаза Наала, подмигнула мужу, и скрылась за портьерой, открывая потайную дверь.
За её спиной улыбался счастливый император.
Марион прикрыла глаза, всей кожей ощущая прохладный западный ветер. Нестор говорил, что им повезло с погодой — лето на севере Валлии начиналось обычно с проливных дождей. После тёплого климата Аверона холодные ночи в лесистой местности казались особенно пробирающими, и Марион не раз с тревогой поглядывала на сына, переживая, как тот воспримет перемены.
Михо был счастлив. Предвкушение дороги и приключений, романтики вечерних костров и общества друзей вскружили голову Синему баронету. Сэр Эйр, который отправился вместе с ними, лишь устало улыбался на восторженные отзывы Михаэля. Баронету нравилось всё: дорога, пейзаж, светло-голубое, почти серое небо, предвещавшее близость северного предела Валлии, каменные домики небольших селений, мимо которых они проезжали, лохматые буйволы, которых селяне здесь использовали вместо коней, — и особенно общество герцога Ликонта.
Марион с удивлением смотрела на то, как сын старается опередить её, чтобы обратиться к командующему, с открытым ртом слушает ответ, разглядывая мужчину так, словно хотел впитать каждое слово, и с детским восторгом рассматривает длинный полуторник за спиной герцога. Ликонт, к его чести, отвечал баронету со всем вниманием, общаясь как равный с равным, и Михаэль окончательно пленился подобным обращением.
— Ма-ам!
Михаэль взбежал к ней на пригорок, с любопытством посмотрел вниз.
— Ух ты! Река, — констатировал он, рассматривая бурлящий поток под обрывом. — Ты идёшь, ма? Костёр уже развели, темнеет ведь! Нестор говорит, дальше гористая дорога, ехать в сумерках опасно… ты скоро?
— Скоро, — Марион въерошила сыну волосы, — ступай, Михо. От сэра Эйра не отходи! Здесь может быть опасно…
— Да, знаю, — беспечно отмахнулся баронет. — Нестор рассказывал. Тут такие звери обитают, каких в Авероне нет. Навроде волков… да понял я, понял, — поймал предупреждающий взгляд матери Михаэль, — от сэра Эйра ни на шаг. Давай скорее, ма!
Баронет сбежал вниз, и Марион усмехнулась ему в спину: похоже, Нестор не терял времени в борьбе за покорение сердец, разрешив её сыну звать себя по имени.
Они покинули земли Синих баронов больше недели назад, оставив дворецкого временным хозяином в замке. С собой Марион взяла лишь Эйра и Юрту. Ни Кензила, ни Августы она так и не увидела, и прекрасно догадывалась о причине их столь скорого отъезда: вопли Кензила слышали все обитатели замка. Непонятным оставалось лишь мрачное настроение самого Ликонта, которое он тщетно пытался от неё скрыть — но у неё имелись некоторые предположения.
Свадебную церемонию решено было провести в фамильном замке Ликонтов, далеко на севере Валлии, чтобы избежать глаз и ушей реннского и галагатского дворов: ни у кого не должно возникнуть сомнений в подлинности брака. Они уже давно миновали Галагат, и теперь, несмотря на летнюю пору, с каждым днём их продвижения на север значительно холодало. И как здесь только живут эти валлийские варвары, с их долгой зимой и коротким, прохладным летом?..
— Ты звала меня, — раздался знакомый голос за спиной. — Я пришёл.
— Я? — удивилась Марион, оборачиваясь, чтобы встретить пристальный взгляд синих глаз. — Звала? Слух подводит тебя, командующий. Что поделать: возраст…
Нестор улыбнулся, протягивая руку, перехватил развивающуюся на ветру прядь. Нагнулся, поднося её к лицу, вдохнул запах, прикрывая глаза. Марион смотрела на склонившегося перед ней Ликонта со смешанным чувством. Всю эту неделю она узнавала его всё с новых сторон. Походные условия меняют людей, высвобождая всё то, что подавляется в условиях мира цивилизованного. Нестор улыбался — и эта улыбка была совсем непохожа на хищный оскал, мелькавший на его лице в дворцовых стенах — смеялся и шутил, общался со своими воинами на равных, вспоминая все пройденные вместе битвы — и в то же время избегая неприятных аверонцам тем. Марион наблюдала за ним, с каждым разом убеждаясь всё больше: вот он, тот Нестор Ликонт, который ещё не погряз в политических дрязгах, который не запутался в собственных раскинутых сетях; верный друг и товарищ, прирождённый воин — но, увы, также и прирождённый лидер. Быть может, он и уступил бы в борьбе за власть и превосходство — но уступил бы лишь достойному сопернику. Похоже, таких в окружении Нестора Ликонта попросту не нашлось…
— Ты распустила волосы, — пояснил командующий, выпрямляясь.
— И ты расценил это как приглашение, — усмехнулась Марион, пряча улыбку.
— Мне так показалось, — пожал плечами Нестор. — Хотя было бы убедительней, если бы ты одела платье.
— Обойдёшься, Ликонт! — вспыхнула она, вновь отворачиваясь к обрыву.
— Нестор, — шепнули ей на ухо, обжигая горячим дыханием. — Ты права, обойдусь. Ты и в кожаной кирасе сводишь меня с ума…
— Нестор… — чувствуя, как левая рука командующего приобнимает её за талию, позвала Марион, — мы всё ещё говорим о фиктивном браке?
— М-м-м… да, — с сожалением отпуская её, вздохнул герцог. — Как пожелаешь.
Марион обернулась, бросая взгляд через плечо Ликонта на горевший внизу костёр. Отряд из десяти воинов, Юрта с Эйром и Михаэль отлично проглядывались с пригорка.
— Нестор, — позвала задумавшегося герцога Марион, — что не даёт тебе покоя? Я же вижу…
Он опустил глаза, и мрачная тень, мелькнувшая на его лице, лишь подтвердила её догадки.
— Что произошло на землях Синих баронов? То, чего я не знаю… скажи мне. — Марион подняла руку, коснулась подбородка командующего, призывая его поднять глаза. — Нестор?..