Фея Лоан (СИ)
Получалось, что Семен просто желал ее как самец самку.
В этом же очень осторожно ее убеждала и Главная жрица, аргументируя вполне логично свои слова, но при этом, не акцентируясь именно на землянине и именно на сейти. Она всего лишь преподавала урок взаимоотношений между мужчиной и женщиной, опуская подробности интимных отношений.
Постепенно служители Модраш добились своего: Фея закаменела и превратилась с холодное и бесстрастное существо, которое казалось само себе более мертвым, чем живым.
Однако за маской каменной статуи пряталась наивная девочка, что по-глупости своей имела несчастье узнать, что такое любовь, та самая отвергнутая как не имеющая место быть флэтонцами, замененная инстинктивными желаниями у землян, но как ни странно, лишь в их языке имеющая хоть какое-то определение.
Именно эта девочка и выходила из тела замороженной связанной по рукам и ногам статусом и долгом сейти, и летела к своему мужчине.
- Сем, а, Сем, ты как? - спросил Петя.
Молчит мужчина, в стену смотрит.
- Горец, ну, чего ты?
- Семен, ты не переживай, утрясется все, - заверил Илья, а в ответ тишина. - Да-а-а. Семен, ну хорошо тебе глухонемого изображать. Смотреть на тебя, ей Богу, страшно. Вставать тебе надо, мышцы разминать, а то ведь вовсе работать перестанут. Пошли, прогуляемся? Се-ем?
Тот хоть бы моргнул.
- Семен, ну хватит тебе душу-то рвать! Елыча похоронили, Витька, осталось и тебя. А если ты за Елыча, то мы молчать будем. В тайге пропал и все тут. Семен?
- Бесполезно, - вздохнул Петя, видя нулевую реакцию на любые уговоры-разговоры. - Это Фея его и дружки ее инопланетные. Так метелели гады!
- Зажило уж все.
- Может у него душа болит. Его же сроду так не укатывали, обидно, понятно. Я бы тоже испереживался.
В комнате Прохорыч с настойкой появился, выгнал говорунов, и к Семену:
- Давай-ка отвар выпей, сынок. Давай, Семушка, вставай, - чуть не силой развернул к себе мужчину старик. Сесть помог, напоил как ребенка. Разговор начал, а Семен опять набок и в стену уставился. Вздохнул старик и вышел.
В коридоре уже совет собрался, как раз его встретил:
- Что делать-то будем, Иван Прохорович? - спросил Илья.
- А бес его знает.
- Я предлагаю силком его с постели тягать, - заявил Иван.
- Поднимешь, дальше что?
- Так день, два - сам вставать начнет.
- Дело-то не в том, - протянул старик.
- А в чем? - полюбопытствовал Петя, желая подтверждение своей версии получить.
- Девка его эта сушит.
- У-у, - взвыл и отмахнулся парень. - Он для женских чар устойчив, к тому же Фея-то та еще женщина. У нее под кожей, поди, щупальца, и вообще, не человек она вовсе.
Мужчины покосились на него, Прохорыч головой качнул:
- Ежели б ему до того дело было. Сдается мне, сил она его как Виктора лишила, а дружки ее, чудь эта инопланетная, вовсе добили.
Илья бороду огладил и пошел к себе в комнату: сапфир-то Феин при нем, порошка заветного почти полон. Пусть-ка на пользу поработает.
- Ты чего задумал, Илья? - спросил Иван.
- Получится - узнаете.
- Ты хуже не сделай.
- Хуже уже не будет - некуда.
На бумагу чуток порошка сыпнул и Семену в рот насильно высыпал. Тот глянул на него как больной пес, дернулся и опять в стену уставился.
Илья рядом сел, ждать принялся. Иван и Петя у окна притулились, Прохорыч в коридоре трубкой пыхтел, в открытую дверь поглядывал. Час прошел - эффекта нет. Илья глянул - а Семен-то спит.
- Мало, видать. Завтра больше насыплю. Сегодня не стану, - мужчинам заявил и потер затылок обдумывая как это с Колмогорцевым получилось? Ведь на себе пробовал - часа не прошло, скакать начал, а этот заснул.
Семену показалось кто-то сел на постель за его спиной, легонький, и аромат Феиных волос почудился. Обернулся - она. Сидит на него искоса поглядывает, взгляд тоскливый, больной и чуть укоризненный. Колмогорцев к ней метнулся, руку протянул - девушка растаяла…
Семена подкинуло. Сел головой затряс, озираясь - приснилось, что ли? Никого в комнате. Мужчина с трудом сел, сгорбился, чувствуя себя стариком разбитым, и подумалось ему: а чего он вдруг сдался? Что дальше-то? Так и будет лежать, в стену таращится, тоской душу рвать да слабнуть? Мужчина он или мышь полевая, что в норке отсиживается? И чего его скрутило? Что это он раскис как дороги по весне? Ведь все четко и ясно - нужна ему Фея, инопланетянкой, вампиркой, хромой, косой - любой. Так чего сидеть? Из-за родственника ее Дракулы хренова? Ну, помяли Семена гвардейцы этого шедевра, ну, ответить не смог и Фею удержать - киснуть теперь? Что Фея о нем подумает? А сам себя уважать за это будет? И ответку не кинет, и девочку свою не увидит больше?
Не жить ему без нее, но помирать, как червяк он не станет. Не отыгран бой - всего-то первый раунд проиграл, второй за ним будет. И плевать с человеком или инопланетянином биться придется. Ишь, напугали! Как же, ждите! За Фею он самого черта порвет.
Семен сжал кулаки - слабо, мышцы плохо слушаются, сил в теле нет. Сейчас его, понятно, и муравей с ног собьет.
Нет, чего он сдался?
Мужчина начал сжимать и разжимать кулаки, напрягая мышцы рук и соображая как быстрее восстановиться. Лежать он больше не станет и в пустую сердце рвать тоже. Нужна ему Фея - значит, пойдет и заберет ее у "Кощея". Эк, напугали инопланетностью. Шалите. Не таких с умом охаживали, не такие преграды преодолевали, не такие бульдозеры на слом пускали.
Да и дел-то: Арчи этого найти или любого другого со знаковой татуировкой, к стенке прижать, по душам поговорить, пусть хоть и кулаками, но информацию об этом братстве инопланетном вытрясти и местонахождение Феи, а там в зависимости от обстоятельств действовать. Надо будет и тарелочку их инопланетную угонит. Не такая уж ситуация гиблая, а безвыходных вовсе не бывает, если с умом дружишь.
Семен сцепил зубы и перебрался на пол. Начал пресс качать, потом обливаясь и челюсти до боли сжимая. Сил нет? Будут. Получил раз под дых - в другой умнее будет, проворнее и сильнее. Не подставится уже как дурак. "Ты подожди, Фея, потерпи, девочка, я приду за тобой. Правильно ты сказала: вместе мы. Вместе и будем".
И ни грамма сомнения у него в том, что он ей нужен не возникло. А отчего так и думать не стал. Главное помнил: верила она ему, верила в него, берегла, и если уж считала чуть не Богом, значит, будет он им. Нет другого пути.
С того дня, как подменили Семена: с утра до вечера то пробежки устраивает, то дрова колет, то качается, за обедом и то с эспандером для кисти рук сидит. И все молчком со зверской физиономией доведенного до края человека. Товарищи косились на него, но в душу не лезли. Куда там - глянет, любой вопрос в горле застревает. Одно и без слов ясно было - задумал что-то Горец.