Бремя прошлого
– Почему вы здесь, Дэн? Что вам от меня нужно?
– Сказать правду, я хотел увидеться с вами снова. Я никогда вас не забывал, и давно простил вам тот вред, который вы мне причинили. Хотел, чтобы вы просто посмотрели на меня теперь.
Дэн рассмеялся веселым, раскатистым смехом, заполнившим комнату, и она с облегчением рассмеялась в ответ.
– Но я не хочу обременять вас дольше своим присутствием, мисс Лилли, – я вижу, что нарушил ваш мирный вечер. И так скоро после… после всего. Скажите лишь мне, что я могу прийти к вам снова, и я уйду счастливым человеком.
Он снова взял ее руки в свои огромные лапы и улыбнулся ей светлой, улыбкой. Сама того не желая, Лилли почувствовала, что улыбается ему в ответ. Она не была уверена в том, хотелось ли ей этого, но она сказала, что да, конечно, будет рада видеть его снова. Лилли подумала о Финне и быстро добавила:
– Но поскольку я в трауре и, по правде говоря, не была расположена принимать посетителей, то это должно быть нашим секретом. Обещайте мне не говорить об этом ни одной живой душе.
– Никому, – согласился он, поднося ее пальцы к губам, и улыбнулся.
Когда Дэн ушел, Лилли снова уселась перед камином, раздумывая над тем, не сошла ли она окончательно с ума.
Она согласилась видеться с Дэном О'Киффи. Она, бывшая любовница его брата, чей сын сейчас спал в детской на втором этаже. Лилли смотрела на огонь, и десятки всяких мыслей о Финне и Дэне проносились в ее мозгу, но ни одна из них не обретала законченной формы. Она устало направилась покормить ребенка, чтобы после этого улечься в свою одинокую постель.
Дэн вернулся домой, в свои две комнаты над магазином, счастливым человеком. Он огляделся, увидел дешевые безвкусные ковры и уродливую подержанную мебель и с удивлением подумал о том, как это раньше не замечал, насколько тесным и убогим было его жилище. И каким бедным в сравнении с величием домов Лилли и его брата. Он сказал себе, что это не место для человека с его положением, и уж во всяком случае не место, где такой человек, как он, мог бы принять какую-нибудь леди.
Утром следующего дня Дэн отправился покупать себе дом. Он хотел иметь его немедленно, готовым, с мебелью и штатом прислуги, которой он, разумеется, платил бы повышенное жалование и которая работала бы лишь в течение рабочего дня, предписанного новыми законами, в издании которых он сам принимал участие.
Это оказалось делом более трудным, чем он мог предположить. К ирландцам, и в особенности к ирландским нуворишам, представители верхушки общества, жившие в богатых кварталах Бостона, относились плохо, и еще хуже к тем из них, кто был политиком, в особенности демократом. Лилли попала в Бэкон-Хилл в результате замужества, а Финн унаследовал дом, но Дэну трудно было проникнуть сюда даже за большие деньги.
Ему сказали, что это возможно в Бэк-Бэй, и к концу того же дня Дэн купил там новый дом из красного кирпича на приятной, обсаженной Деревьями улице. В доме было шесть спален, и он подумал, Что здесь будет достаточно места для его будущих детей. Он уплатил большую требуемую сумму наличными и нанял человека, чтобы приобрести антикварную мебель и обустроить дом.
– И чтобы все было в хорошем вкусе, – напутствовал он его, хотя сам и не знал точно, что это значит.
В тот вечер он снова пришел к Лилли, рассказал ей о своем приобретении, об инструкциях, данных им художнику-декоратору, и она с готовностью предложила свою помощь.
– Это было бы прекрасно! – ответил ей довольный Дэн. – И, может быть, это позволит вам иногда выходить из дому. Здесь все слишком печально, слишком много воспоминаний.
Он с радостью подумал, что теперь у него будет предлог обращаться к ней каждый раз, когда он будет находиться в Бостоне.
Дэн никогда не позволял себе надеяться ни на малейший шанс в отношении Лилли, Прежде всего потому, что она была недосягаема, а во-вторых, потому, что она всегда принадлежала Финну. Теперь же он был богатым человеком, был «кем-то», а Лилли – вдова с ребенком, которому очень нужен отец. Она одинока и уязвима, а он влюблен в нее по уши. Он всегда был в нее влюблен.
Дэн радостно думал о том, что они теперь далеко от Арднаварнхи. Оба они вышли оттуда в мир, и теперь были равны по своему положению. И в один прекрасный день, как ни странно, он решил просить мисс Лилли стать госпожой Дэниел О'Киффи.
43
Мы сделали остановку на полпути и сидели на холме, господствовавшем над плоскими коричневыми торфяными болотами, глядя в сторону Атлантического океана. Сзади нас из какой-то невидимой точки наверху падал ледяной поток, прокладывавший себе путь вниз по склону холма через нагроможденные скалы, чтобы слиться с подобными же потоками в стремительную, цвета коричневого торфа речушку, струившуюся параллельно шоссе внизу, под холмом.
Шэннон лежала на спине, заложив руки за голову и вперив взгляд в голубое небо, усыпанное ватными клубками облаков с серой окантовкой по краям, обещавших близкий ливень. Эдди лежал рядом с нею, опираясь на локоть, чтобы видеть Шэннон, и возьму на себя смелость сказать, что он наблюдал, как на ее прелестном юном лице сменялось выражение, не уступая по стремительности смене конфигураций облаков на небе.
– Сил часто приходила на это место после смерти Уильяма, – продолжала я свой рассказ, – когда осталась одна ухаживать за па. И спустя годы она привела меня сюда, чтобы сказать мне об этом. Она говорила, что приходит сюда, чтобы побыть одной, чтобы вокруг не было ничего, кроме неба и ветра, да случайного крика чаек вдали, и шелеста крыльев ястреба над головой, и знала, что она оказалась в плену. В плену у па, у Арднаварнхи со всеми ее воспоминаниями и у своей собственной меланхолии.
Она смотрела на эти вот торфяные болота, на белые весенние дороги, на тонувшие в тумане мили, ведущие в никуда, и мечтала, мечтала, совсем как писал Шоу. О бегстве отсюда.
И словно специально, чтобы подчеркнуть ее одиночество, письма от Лилли были переполнены радостным возбуждением. Сначала они были полны Финном, рассказами о том, как она его случайно встретила, как он преуспел в жизни и теперь был ее соседом. Потом написала о рождении ребенка и сообщила ужасную весть о том, что умер Джон. И что к ней пришел Дэн О'Киффи, который был «так красив и очарователен, как это только возможно»
Следующей новостью для Сил стало сообщение о том, что Лилли вышла за него замуж. Она писала, что заперла дом на Маунт-Вернон-стрит «со всеми связанными с ним печальными воспоминаниями» и переехала вместе с ребёнком в новый дом Дэна в Бэк-Бэе.
«Я подумала, что нет смысла продолжать оставаться в трауре и лишать себя счастья, – писала Лилли. – И первой моей мыслью была забота о ребенке. Дэн так добр, так мне во всем помогает и преуспевает как в своем бизнесе, так и в политике, хотя он и не относится к «истинным политикам» в понимании моих знатных соседей – старой республиканской гвардии высших слоев бостонского общества. Но когда он пришел ко мне в те ужасные дни после внезапной смерти Джона, он был как скала, на которую я смогла опереться. Я стала зависеть от него все больше и больше, пока вдруг не поняла, что вообще не могу обойтись без него.
Тебе должно показаться странным, дорогая Сил, запертой все эти годы в Арднаварнхе с воспоминаниями о братьях О'Киффи лишь как о слугах нашей семьи, что я вышла замуж за одного из них. Но это была прекрасная возможность. Дэн теперь так же богат, как па, если не богаче, и участвует в управлении своей новой страной. Что можно сказать большего для объяснения моего поступка?
Я в ужасе от того, что мой брак вызвал скандал на Бикон-Хилле, но что мне остается делать? Я смеюсь над их глупыми, смешными старомодными нападками, и, кроме того, почему я не должна быть счастливой? В конце концов, бедняжка Джон умер, и мне вообще нет до них никакого дела».