Очертя голову, в 1982-й (Часть 2)
- Этот Шурик обещал снова прийти, попрощаться перед отъездом, - сказал я. - Наверняка принесёт бутылку.
- Не нравится мне этот Шурик, - поморщился Попов. - В нём есть что-то ненормальное.
- А в тебе нет?
- Из него прёт негатив. Мне показалось, что он и пьяным-то не был, просто прикидывался. Знаешь, как бабы оргазм симулируют?
- Знаю. Но Шурик пил наравне с нами. А судя по тому, сколько мы вылакали, он должен был испытывать оргазмы многократно и продолжительно.
- Если он сегодня придёт, присмотрюсь к нему хорошенько.
- Не забудь фокус подстроить.
От пива меня развезло и потянуло в сон. Я прилёг на топчан и проспал до вечера.
Проснулся от звонка в дверь. На пороге стоял Шурик.
Он был в том же застёгнутом на все пуговицы мешковатом плаще, хотя погода была сухая. Ещё я сразу заметил отсутствие спортивной сумки у него в руках наверное потому, что рассчитывал на опохмелку. Как бы не так.
Шурик коротко и натянуто улыбнулся и, засунув руки в карманы плаща, прошёлся по котельной. Я машинально прикинул: нет ли у него бутылки во внутреннем кармане. Правда, очень хотелось выпить: во рту стоял сушняк, голова гудела. В одно мгновение мне показалось, что под плащом действительно что-то слегка оттопыривается, но он висел слишком свободно, чтобы определить наверняка.
- Я тебя разбудил, Борис? - внезапно повернулся ко мне Шурик.
- Нет, ничего, нормально, пора уже...
- Начальство бывает?
- Редко... Сегодня уже точно не будет.
- Это хорошо...
- Раздевайся, садись, - предложил Попов, пристально поглядывая на нашего знакомого, сегодня столь непохожего на болтливого и разбитного курсанта школы милиции.
- Я только на минуту, - ответил Шурик. - Попрощаться...
Это уже был не Шурик; это был капитан Рахметов.
Он всё же сел и, глядя на проблески пламени в рабочей топке, медленно расстегнул верхние пуговицы плаща.
- Когда вас меняют?
- В восемь утра.
Попов присел напротив Рахметова и, глядя ему в глаза, заговорил:
- Как вам понравился наш город? Улицы... дома... проспекты... набережные... мосты... переулки... сфинксы...
С каждым новым словом речь Попова замедлялась, и вскоре я с удивлением заметил, что глаза Рахметова затуманились, закрылись, и голова его упала на грудь.
Попов пошарил по его одежде сначала снаружи, потом залез к нему за пазуху и вытянул оттуда длинный чёрный пистолет с навёрнутым на дуло глушителем. Вынул из рукоятки обойму, патрон из затвора и просунул пистолет на место; вероятно, под плащом была кобура.
- Теперь понимаешь?
Я не успел ответить, потому что в этот момент Рахметов слегка пошевелился и поднял голову.
- ... Второй вообще быть не могло! - горячо убеждал меня Попов. - Они и первую шайбу забили из-за ошибки вратаря! Шурик, ну ты-то хоть подтверди!..
Шурик зажмурился, нервно и сосредоточенно потёр рукой лоб, вскользь провёл рукой по левому боку.
- Что-то... голова...
- Чайку поставить? - предложил я.
- Да... чаю... покрепче...
Я вскипятил воду в литровой банке и щедро сыпанул туда "Грузинский экстра".
Рахметов молча выпил два стакана заварки, в его глазах снова появились признаки владения ситуацией.
- Скажите, Шурик, - обратился к гостю Попов, осторожно отхлёбывая из своей кружки, - вы верите в Бога?
- В бога? В какого бога?
- В Господа нашего, Отца, Сына и Святого Духа.
- Христианство?.. Дают по правой - подставляй левую?
Теперь, снова обретя уверенность в себе, Рахметов не удержался от того, чтобы напоследок порисоваться.
- К чёрту такого бога. Ислам - это ещё туда-сюда - "насаждай огнём и мечом", но, по большому счёту, тоже слюнтяйство. Человек должен верить в реальную силу. Подчиняться этой силе или победить и встать на её место. Каждый должен знать своё место. Порядок, дисциплина, субординация. Это главное.
Рахметов больше не пытался разыгрывать из себя рубаху-парня: дело, как видно, шло к концу.
- Сила неразделима с красотой, точно так же - как умничанья интеллигентов с уродством. Вы были когда-нибудь на стадионе или в спортивном зале? Вы видели эти загорелые торсы и жизнерадостные лица? В них вся наша надежда, в них генетический код нации! Но кто же сидит в филармониях и читальных залах? Недоразвитые уродцы, очкарики с гипертрофированными мозговыми полушариями, которые они не могут удержать на своих тоненьких ножках... Удобрения на наших полях - вот то единственное и самое лучшее, на что они могут сгодиться впоследствии.
- А мы, - спросил Попов, - на которых больше похожи?
- Теперь это не имеет никакого значения. На кой чёрт вы полезли не в своё дело? Не знаю, как там у вас получаются эти фокусы, но вы совершили роковую ошибку. Нам не нужны предсказатели, потому что мы сами делаем историю. И тем более, нам не нужны свидетели...
Я подумал, что теперь самое подходящее время, чтобы нас убить, и посмотрел на Попова. Но тот невозмутимо водил ложечкой в своём чае. В литровой банке кипела вода для новой порции заварки. Мы оба, опустив головы, молчали.
- Вы понимаете?.. Вы слышите, что я вам говорю? Сейчас вам придётся умереть!!
Мы подняли на него глаза.
Рахметов выхватил пистолет и несколько раз щёлкнул курком.
Мы бровью не повели.
Рахметов опустил глаза, передёрнул затвор...
Я вынул из банки кипятильник и выплеснул воду ему в лицо.
Рахметов заревел и отшвырнул разделявший нас стол. Ногой он заехал мне в солнечное сплетение, одновременно выбросив ладонь в сторону горла моего приятеля. Такой удар обычно ломает шейные позвонки. Но ещё быстрее Попов отклонился и нанёс противнику прямой удар в физиономию. Тот отлетел на десять шагов, но тут же вскочил на ноги. Вытер рукавом покрасневшее, начавшее покрываться белыми пузырями лицо и с криком бросился в атаку.
Эта потрясающая схватка продолжалась ещё несколько минут, пока я задыхался, скорчившись на полу. Они совершали какие-то невероятные прыжки и бегали по стенам. Они дрались обрезками труб и душили друг друга, схватившись мёртвой хваткой.
Когда я почувствовал, что могу вздохнуть и пошевелиться, они стояли в противоположных углах и смотрели друг на друга. Не спуская глаз с Попова, Рахметов наклонился и вынул из-под штанины закреплённый на голени ремешками нож. Зажав лезвие в ладони, он двинулся вперёд. Я понял, что сейчас он метнёт в Попова этот нож.