Ксенофобы

Катя выключила оратора и направилась к рядам, где сидели члены новоамериканской делегации. За прошедшие месяцы ей уже не раз приходилось слышать изложение подобных идей, и каждый раз они оживляли в ее памяти образы родителей, напоминая о той пропасти, которая разделяла их сейчас.
Примиренцы выдвинули неоспоримый аргумент лучше жить в мире с Империей и Гегемонией. Вся проблема состояла лишь в том, каким образом склонить эту самую Империю принять их условия?
– Император назвал нас бунтовщиками, – заявил Синклер в одном из своих выступлений в ответ на очередной спич примиренцев. – Видимо, пришло время действительно стать ими!
Но в конгрессе по-прежнему продолжались бурные словопрения, по-прежнему там переливали из пустого в порожнее.
Катя незаметно скользнула в кресло рядом с Синклером.
– Катя! – тут же обернулся он. – Наконец-то! Я уже стал подумывать, что ты вообще здесь больше не покажешься.
Она устало улыбнулась ему.
– Просто меня сморило от усталости в одном из страйдеров. Отключилась – и все тут. Мы можем переговорить?
– Что, прямо сейчас?
– Не обязательно сейчас, можно и часа через два.
– Было бы неплохо, – сказал он, и брови его чуть насупились. – Вот что, отправляйся-ка в мой кабинет и отдохни там малость. Ты выглядишь просто измочаленной.
Она вымученно улыбнулась.
– С ног валюсь. – Катя вытянула вперед руки, продемонстрировав ему темные пятна силикарда и любегеля, сквозь которые едва виднелось переплетение вживленных проводов у основания большого пальца. – У меня такое чувство, что мне их уже никогда не отмыть. Но отдыхать у меня нет возможности – спасибо, конечно, но не могу. Я лучше загружу кое-что из твоей системы в кабинете или же мне лучше обсудить это с твоим аналогом?
Аналог Синклера был снабжен компьютерной программой, в значительной мере основанной на психологическом портрете и индивидуальной судьбе самого Синклера, что давало возможность решать многие из второстепенных рутинных вопросов в отсутствие его самого. И порой возникали ситуации, когда его аналога было невозможно отличить от самого генерала.
– Э-э-э. Катя, да ты взвоешь от общения с ним! Он же просто воплощение техномегаломании, сплошная техноспесь! Ладно, пошли, поговорим сейчас… но только при одном условии, что ты сразу же после этого отправишься отдохнуть. Я просто не переживу такой потери, если ты вдруг свалишься от переутомления.
Катя уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но вдруг ее внимание привлекла внезапно наступившая в зале тишина. На дисплее было видно, что спикер конгресса о чем-то переговаривается с каким-то офицером. Вдруг постепенно стал нарастать гул голосов. Явно что-то произошло. Но что?
– Уважаемые делегаты! – заговорил наконец Ласситер. – Я, гм… мне сейчас предстоит сообщить вам несколько… несколько тревожную весть. Крупный… весьма крупный флот Империи, только что преодолев гиперпространство, вошел в границы нашей системы. Последние сообщения оттуда носят отрывочный характер, но согласно поступившей информации, пограничные службы из наших ополченцев, попытавшиеся противостоять этому вторжению, были тут же отброшены. В данный момент корабли направляются в Новую Америку, и их прибытие сюда ожидается через двадцать-тридцать часов.
– Кажется, Империя уже решила для себя – воевать или нет, дорогие друзья. Они задумали обсудить проблемы нашей независимости лично с нами.
– Кузо! – пробормотала пораженная Катя японское ругательство. – И это тогда, когда вы уже почти меня уговорили прилечь отдохнуть!