Ксенофобы

– Повременим пока, – объявил он Хэгану. – Они на нас пока что не набросились. Посмотрим, что будет дальше и сможем ли мы подобраться к ним поближе.
– Ну, если уж ты здесь главный начальник, то знай, что меньше, чем через километр туннель кончится.
– Остается лишь надеяться на то, что он не станет сужаться, – ответил Дэв. – Я вообще удивляюсь, как уже мы здесь все еще умудряемся поворачиваться.
– Это уж точно. Потому что случись что, так нам тут же придется взять ноги в руки да улепетывать.
* * *
Что-то меняется, способность приобретения опыта меняется, определило Я, отделяясь от неизменной Скалы.
Или, если судить точнее, способность навязать какие-то изменения и предсказать их результаты было именно тем, что отличало Я его от окружения. Скала могла меняться, становиться не-Скалой, но это было прямым результатом волеизъявления Я. Я поглощало Скалу, меняло ее компоненты для того, чтобы оказаться в состоянии производить еще больше Я. А Скала – нет, она не могла ничего менять по своему усмотрению.
Лишь созданные волей Я изменения наполняли ценностью существование. Если предположить, что эта Вселенная бесконечна в своей неизменности!
Когда-то Я упивалось славой перемен. Но со времен прихода Огня стала иной и сама потребность в переменах. Огонь принес боль, одиночество, потери… и ужас, нескончаемый ужас. Все было так, как если бы от Я вдруг отодрали огромный кусок, варварски запихнув Я в новые его границы, одновременно лишив границ и маленькие «я». Эти ощущения и ассоциации являлись теперь частью Вселенной Я, и они определяли его способность постигать то, что лежало за пределами изувеченной пламенем межи, которая пролегала теперь между Я и не-Я.
Перед самым приходом огня Я осознало через своих маленьких «я» ту чудовищную чужеродность надвигавшихся на Предел не-Я и маленьких «не-я». Эти чуждые не-Я, неправильно понятые, истолковывались прежде как особые подвиды Скалы, нечто природное и извечно существовавшее, могущее даже действовать, исходя из собственного волеизъявления. Я выискивало их частично из любопытства, но в основном потому, что Я поражала их странная и откровенная дружба с неисчерпаемыми, огромными кладовыми Скал и непонятными, однако чистейшими по составу, очень-очень забавными и невероятно полезными сгустками Скалы – это действительно интриговало!
Интриговало и то, что оставалось множество «я», которые так и не вернулись для воссоединения из экспедиции, в которую были направлены, чтобы доставить образчики этих самых чужаков – маленьких «я». Почему это произошло? И эта растущая неуверенность относительно природы этих чужаков-«я» всегда стояла на первом плане всех интроспекции, поглотивших теперь Я, когда Огонь сжег все вокруг, превратив в пар триллионы тех, что составляли Я. Не стало, может быть, одной десятой Я, они были вынуждены стать не-Я, чтобы потом суметь передать такие ужасы, такие ощущения, которые до сих пор заставляют Я содрогаться при мысли о муках, ими испытанных.
Как же избежать этого Огня, что занимал теперь разум Я? Когда чужаки-маленькие «я» приблизились сюда, Я смогло лишь рассмотреть две возможности. Можно отступить, как отступили они тогда под натиском Огня, найти прибежище в глубинах, в лоне Матери-Скалы. Но как ни утешала эта мысль, как ни убаюкивала, она все же мало что могла дать, поскольку эти маленькие не-«я» достаточно сообразительны, чтобы найти Я, куда бы оно ни делось.
А это, в свою очередь, оставляло единственную возможность, хоть и полную риска…