В пятницу, около семи

- Расскажи сама, 
- Нет. Мне нельзя. 
И я понял, что нельзя. Но я ничего не ответил Рики. И какое-то чужое молчание надолго легло у наших ног. Потом Рики неожиданно заторопилась. Сказала, что придет в пятницу около семи к старой беседке-ротонде на въезде в Симферополь. Расстались мы самым обычным образом: она кивнула и медленно, этак вразвалочку ушла по шоссе в сторону Морского. 
Было уже совсем темно. Я завел мотор и полетел к Алуште. 
Сегодня пятница. Мне идти. Идти, чтобы она сделала меня почти богом научила врачевать наложением рук. Она предлагает мне бесценный дар. Да только совладаю ли я с ним? Думать мне об этом страшно, не думать - нельзя. 
Что я смогу один? Вылечить пять, десять тысяч? А кто их выбирать будет, эти десять тысяч? Я, что ли? Избави боже! Да и что такое я? Ну, свалился на меня такой счастливый несчастный случай: эта рыжая Рики со звезд. А обо мне она подумала? Мне не останется ничего другого, как просто положить жизнь на эту работу. Иначе дар ее бессмыслен. 
Видел я очередь к одному просто хорошему врачу. Тихую, скорбную очередь. И его самого видел: дочерна усталого, с печальными глазами, которые он прятал за линзами очков. И не было в нем надежды, не было, не было! И ведь не поверят мне, все равно же не поверят! Пока не будет полного парада и репортажа о контакте по первой программе. И что я буду? Каприз природы, шарлатан, святой, пришелец из будущего? Ой-ой-ой.... Я отчетливо увидел протянутую ко мне в мольбе скрюченную страданием руку и помотал головой, прогоняя наваждение. 
Комплексовать поздно и стыдно. Сколько людей умерли за эту неделю? Сколько умрет за тот час, что остался до встречи? 
Рики, рыжая девчонка Рики, и насколько же легче мне было бы сейчас лежать в травматологии со вздернутой ногой! И лопать яблоки, желтые и прозрачные, как солнце над полуостровом.