В Петербург со своими бандитами (Лекарство от хандры, Нас разбудят не ангелы)
- Товарищ... господин капитан? - окликнул он Селезнева звонким голосом. Я - лейтенант Луконин.
- Весьма рад. - Селезнев протянул руку. - Может быть, попробуем обойтись без "товарищей" и "господ"?
- Хорошо, Федор Михайлович.
- Извините великодушно, Петр, но я не знаю вашего отчества...
- Алексеевич. - Лейтенант потупил голубые глазки. - Но можно просто Петя.
- Думаю, со временем я воспользуюсь вашим любезным разрешением, Петр Алексеевич, - когда мы познакомимся поближе. Расскажите в двух словах, что поведал вам хозяин "Жигулей" о своем приятеле?
- Приятеля зовут Рогозин Виктор Леонидович, возраст - тридцать два года, по профессии - часовщик, работает дома, частным образом. С владельцем "Жигулей" - его фамилия Корольков - познакомился пять лет назад. По словам Королькова, Рогозин - веселый компанейский парень, правда, выпив, бывает агрессивным. Я на всякий случай позвонил в управление, навел о них обоих справки. Ни Рогозина, ни Королькова в нашей картотеке нет.
- Корольков не говорил, каким образом его приятель вышел на эту парочку?
- Он не знает. Рогозин позвонил ему во вторник вечером. Корольков три месяца назад потерял работу и сейчас занимается извозом. Рогозин спросил, не согласится ли он сдать машину напрокат на недельку-другую: у него-де есть выгодные клиенты, готовые платить по сто долларов в сутки. Корольков сразу согласился. Извозом он зарабатывает рублей по пятьсот, и то в удачный день, а тут больше двух тысяч - и никакой работы. Те двое явились к нему в среду утром. Когда выяснилось, что у них нет документов, Корольков занервничал и, несмотря на предложенный залог, сначала хотел отказаться от сделки - боялся, что доллары фальшивые. Но клиенты предложили вместе с ними посетить ближайший обменный пункт и поменять либо проверить деньги. Корольков согласился. Доллары оказалось настоящими.
- Выходит, он провел с ними довольно много времени. Автонаниматели о чем-нибудь говорили между собой?
- Нет. Корольков сам, без наводящих вопросов сообщил, что они были удивительно неразговорчивы. Все переговоры вел рябой и при этом обходился минимумом слов. Второй, "холеная рожа", как назвал его Корольков, все время молчал, только брезгливо поглядывал по сторонам.
- Но они должны были как-то представиться...
- Не представились. Рябой сразу сказал, что документов у них нет, выложил пачку долларов и предложил обойтись без формальностей... Минуточку, Федор Михайлович, у меня тут записано, что именно он говорил. Вот: "Здравствуйте. Мы по поводу машины. Должен предупредить, что сумку с документами у нас украли в дороге. Не беспокойтесь, мы оставим в залог стоимость тачки. Назовите цену. Вот, возьмите. Вернете за вычетом аренды, когда машина будет дома. Будет какой ущерб - удержите. Давайте обойдемся без этих формальностей со знакомством зачем вам наши имена? Деньги можно проверить в банке, мы готовы". Вот, собственно, и все. Вернувшись из обменного пункта, Корольков показал им машину и отдал ключи. Рябой спросил, нет ли у "тачки" капризов, кивнул, открыл дверцу перед "холеным засранцем", сел на водительское место и укатил.
- А потом? Как машина вернулась?
- Вечером около двадцати часов раздался телефонный звонок. Мужской голос Корольков не уверен, что это был Рябой, а голос другого он не слышал, произнес: "Твоя тачка на платной стоянке перед Витебским вокзалом. Деньги можешь оставить себе". Трубку повесили. Корольков сразу же поехал на вокзал и действительно нашел машину.
- А ключи?
- Ключи передал ему охранник стоянки, попросив показать документы на машину.
- Спасибо, Петр Алексеевич, - поблагодарил Селезнев. - Замечательная работа.
Зардевшись от удовольствия, лейтенант скромно потупил взор.
- Не за что, Федор Михайлович. Ну что, пойдем к Рогозину?
- Угу. А вы не намекнули Королькову, что ему не следует сообщать приятелю о вашем визите?
- Не намекнул, а прямо предупредил. Корольков и до моего прихода терзался сомнениями по поводу этой сделки, но внезапно свалившиеся деньги и возвращенные "Жигули" усыпили его подозрения. Когда я попросил никому не рассказывать о нашем разговоре, он даже руками всплеснул: "Что вы! Разве я не понимаю? Меня и так совесть мучает: не помог ли я негодяям в каких-нибудь темных делишках? И где только Витёк их откопал? Вообще-то он нормальный парень, только очень уж общительный, к нему любой прохвост может набиться в приятели. Вот пообщаетесь с ним - сами увидите".
- Ладно, пойдем поглядим. - Селезнев открыл дверь подъезда и пропустил лейтенанта вперед.
Они поднялись на лифте сначала на восьмой, потом на девятый этаж, где и нашли нужную квартиру. На звонок открыла миловидная темноволосая женщина в желтом, как цыпленок, махровом халате.
- Вы с часами?
- Нет. Нельзя ли нам повидать Виктора Леонидовича?
- Витя! К тебе пришли! Проходите, пожалуйста.
Из комнаты вынырнул длинный сутулый парень и задал тот же вопрос:
- Вы часы принесли?
Он близоруко щурил блестящие темные, похожие на чернослив глаза.
- Нет, - сурово ответил юный лейтенант и вытащил из кармана удостоверение. - Мы из милиции.
- А что? В чем дело? - с места в карьер заверещала хозяйка. - Витя чинит часы бесплатно, и только друзьям. - Хотя лицо ее покрылось красными пятнами, она, похоже, ничуть не смущалась тем обстоятельством, что минуту назад они с мужем спрашивали о часах у посетителей, которых видели впервые в жизни. - Это его хобби! Законом не возбраняется безвозмездно помогать людям!
- Это точно, - усмехнувшись, подтвердил Селезнев. - Мы как раз за безвозмездной помощью и пришли. Виктор Леонидович, сделайте милость, расскажите нам, как вы познакомились с двумя денежными клиентами, которых прислали за машиной к Королькову.
Возможно, Рогозин и был компанейским парнем, но тяги к общению с представителями закона не проявил.
- А что случилось? - спросил он нервно. - Что-нибудь не так с машиной?
- С машиной все в порядке. Но у нас есть основания считать, что эти двое замешаны в серьезном преступлении. Кстати, они вам представились?
На физиономии Рогозина отразилось замешательство. Он открыл и снова закрыл рот, потом беспомощно уставился глазами-черносливинами на женщину в цыплячьем халате.