Суер

Глава XXXVI Гортензия 
Утомленные салатом и копченостями, подруги наши скоро задремали, и мы с капитаном отползли от салфетки в сторонку и, прячась за кустами челесты, постепенно ретировались. 
- Послушайте, кэп, - сказал я, - там, за скалами, живет женщина с шестью грудями. Таким первопроходцам, как мы с вами, даже неловко пройти мимо этого феномена. Надо бы вернуться, посмотреть, в чем там дело. 
- А ног-то у нее сколько? - спросил Суер. 
- Вроде бы две. 
- Ну ладно, давай поглядим на нее хоть с полчасика. Обогнув скалы, которые в основном состояли из обломков моржового глаза, мы вышли на берег лимонного лимана. 
В лучах заката к нам спиной сидела на берегу голая женщина. 
- Добрый вечер, мэм! - покашлял у нее за спиной Суер. 
- Добрый вечер, сэр, - ответила женщина, не оборачиваясь. 
- Ну что? - шепнул Суер. - Что ты скажешь? 
- Пока ничего не могу сказать. Не пойму, сколько у нее грудей. Не зайти ли сбоку? 
- Неудобно, - шептал капитан, - сама повернется. 
- А вообще-то приятный вечер, мэм, - галантно продолжал сэр Суер-Выер. - Не хотите ли развлечься? Выпить шерри или сыграть партию в серсо? 
- Мне недосуг, - ответила женщина. 
- Ну хоть повернитесь к нам, - предложил капитан. 
- А это зачем? Вы что, хотите посчитать, сколько у меня грудей? 
- О что вы, мэм, мы люди благовоспитанные... 
- А если не хотите считать, что же мне поворачиваться? Суер растерялся. 
- Черт возьми, - шепнул он, - сидит как монумент. По количеству спины, там действительно должно быть полно грудей. Шесть уместится точно. 
Я все вытягивал шею, чтоб посчитать, но ничего не получалось. 
- Ничего не вижу, сэр, - шептал я. - Не то что шести, и двух-то не видать. 
Женщина смотрела в океан. Полированного теплого мрамора были ее плавные плечи, крутые локти и плотная спина. 
Тяжелые волосы, ниспадающие на квадраты лопаток, не дрогнули под порывами ветерка. 
Ствол позвоночника был прям, как пальма. 
- Хорошо сидит, - шепнул Суер. - Мощно!.. Но страшно подумать, что будет дальше?! А вдруг обернется, и придется считать груди!.. Кошмар! 
- Ничего страшного, сэр, - потихоньку успокаивал я капитана. - Шесть это не так уж много. 
- Госпожа Гортензия! - сказал Суер. - Мы много слышали о вас и по глупости захотели посмотреть. Простите, мы не хотели вас обидеть. 
Гортензия медленно повернула голову вправо, и стал виден ее медный профиль. 
- Я - привыкла, - внятно сказала она. 
- Извините, мэм. К чему вы привыкли, не понимаю? 
- Сижу здесь с шестью грудями, а всякие идиоты за спиной ходят. 
И она снова отвернулась к пространству океана. 
Мы с капитаном совершенно поникли. 
Выбравшись из бездны наслаждений, мы пока соображали туго и не могли осознать сразу той силы и вечности, которая сидела к нам спиной. Мы-то думали, что шесть грудей - это так просто - тяп-ляп! - можно выпить шерри, хохотать и тунеядствовать, а тут - литая бронза, скала, гранит, монумент, гора, вселенная. 
- Я бы повернулась к вам, - сказала вдруг Гортензия, - но мне не хочется менять позу. Вы понимаете? Некоторые люди, имеющие позу, охотно ее меняют, а с потерей позы теряют и лицо. 
- Госпожа, - сказал Суер, - поза есть поза. Но важна суть дела. Позвольте один вопрос. Вот вы имеете шесть грудей, но на все это богатство имеется хоть один младенец? 
Гортензия повернула голову влево, и тут профиль оказался платиновым. 
- Сээээр, - сказала она, - а вы можете представить себе младенца, вскормленного шестью грудями? 
- Нет, - чистосердечно признался капитан. 
- А между тем такой младенец имеется. 
- О Боже! Вскормленный шестью грудями! Какой ужас! Невиданный богатырь! Как его имя? 
- Ю. 
- Ю? 
- Ю. 
- Всего одна буква! Ю! Какого же он пола? 
- Уважаемый сэр, - внимательно сказала госпожа, - подумайтека, какого рода буква "Ю"? 
- Женского, - немедленно ответил Суер. 
- А мне кажется, мужского, - встрял наконец я. 
- Почему же это? - раздраженно спросил Суер. - Всем ясно, что все гласные - женского рода, а согласные - мужского. 
- Извините, сэр, конечно, вы - капитан, вам виднее, но я придерживаюсь совсем другого мнения. Я не стану сейчас толковать о согласных, это, в сущности, должно быть многотомное исследование, но насчет гласных позвольте высказаться немедленно. Так вот я считаю, что каждая гласная имеет свой род: 
А - женского рода, 
О - среднего, 
Е - женского, 
Ё - среднего, 
И - женского, 
Й - мужского, 
Ы - среднего, сильно склоняющегося к мужскому, 
У - женского с намеком на средний, 
Э - среднего, 
Ю - мужского и 
Я - женского. 
- Все это высказано убедительно, - сказал Суер-Выер, - но и как-то странно. Похоже или на белиберду, или на научное открытие, правда, подсознательное. Но насчет буквы, или, верней, звука "Ю" я совершенно не согласен. "Ю" - как нежно, как женственно звучит. 
- Нежно, возможно, - завелся вдруг я, - но ведь и мужественное может звучать нежно, черт подери! А что вы все привыкли - "Бэ" да "Вэ", "Гэ" да "Дэ". Ю - это сказано. Даже рисунок, даже написание буквы "Ю" выглядит чрезвычайно мужественно. Там ведь есть палка и кружочек, причем они соединены черточкой. 
- Ну и что? 
- Да как же так, сэр? Палка и кружочек, вы вдумайтесь! Палка и кружочек, да еще они соединены черточкой! Это же целый мир, сэр! Это вселенная, это намек на продолжение рода и вечность всего сущего! 
Гортензия неожиданно засмеялась. 
- Вы недалеки от истины, - сказала она, - но все равно истина вам никогда не откроется. Вы еще много откроете островов, ведь, в сущности, каждый шаг - открытие острова, а толку не будет. Возможно, вы и доплывете до Острова Истины, возможно... А теперь приготовьтесь! Мне пришла блажь изменить позу!.. 
- Постойте, мэм, не беспокойтесь, - сказал вдруг торопливо сэр Суер-Выер. - Не надо, не надо, мы и так верим, а видеть не обязательно... 
- Да, да, госпожа, - поддержал я капитана, - умоляю вас... расскажите лучше, как найти младенца по имени Ю, а позу оставьте... 
- Есть такой остров цветущих младенцев, запомните... а позу придется менять, придется. Приготовьтесь же... 
Медленно-медленно шевельнулось ее плечо, локоть пошел в сторону, явилась одна грудь, другая, третья... и мы с капитаном, ослепленные, пали на песок.