Граната в ушанке

"Какой металл? - думал Женя. - Золото или медь?" 
До чего же скользко в этом котловане! Женя балансировал руками и продвигался вперёд маленькими-маленькими шажками. 
Земля. Лужи. Грязь. 
А наверху уже стелились по земле розовые лучи солнца. 
Женя зачерпнул ботинком воду из лужи, поскользнулся и чуть было не упал. 
Ох, и злился же он на себя и ругал себя - шляпой, мальчишкой, оболтусом... Ему уже казалось, что он обшарил ногами весь котлован, что поиски его ни к чему не привели. И в это время солнечный луч, наработавшись поверху, проник вниз, в котлован, и сразу же в земле что-то заблестело. Да, сомнений не могло быть - в одном месте неуклюже присыпано. Дождь размыл землю, но всё равно не мог скрыть Костину работу. 
Женя взял воткнутую в землю лопату и осторожно снял верхний слой. Нет, так нельзя - опасно. Он опустился на колени и начал разгребать землю руками. Потом достал из кармана ножик, и со стороны могло показаться, что он колдует над этим холмиком земли, проделывая ножиком какие-то странные движения. 
Капельки пота проступили у Жени на лбу. А ведь утро было совсем не тёплое. Руки у Жени закоченели, а лицо горело. Да, к этому времени он уже точно знал, что тут, в земле, притаилась дремлющая смерть. Недаром говорят: не всё то золото, что блестит. Женя докопался до жёлтого металла, который Костя принял за изваяние Перуна. И хотя студент Замараев не был на войне, он сразу определил: перед ним артиллерийский снаряд. И вряд ли только один. Здесь должен быть склад. А там, где снаряды, там могут быть и мины и бомбы. Тронь только взрыватель - капсюль, и в небо взметнётся огромный фонтан земли и тебя разорвёт на куски. 
КРАСНЫЕ ФЛАЖКИ 
Борис Сергиенко работал в тот день в первой смене. По дороге из автобазы он заехал за учётчицей и вот сейчас на большой скорости вёл свой самосвал по дороге к карьеру. Здесь он знал каждый подъём и спуск, даже самый малый, каждый бугорок и ямку. До карьера оставалось ещё минут пятнадцать езды, а часы показывали без десяти шесть. Борис выжимал из машины всё, что мог, чтобы учётчица ровно в шесть ударила в свой рельс, а он, Борис, в эту самую минуту начал бы грузить свой самосвал. 
Но получилось по-другому. У самого карьера на дороге стоял молодой человек в распахнутом плаще и в клетчатой рубашке. Он широко расставил ноги и поднял вверх обе руки. Высокий. Худой. Розовощёкий. 
Кто это? Сумасшедший? Зачем он стал посередине дороги так близко от поворота? Хотел остановить машину - стал бы сбоку и поднял руку. И зачем останавливать? Дорога-то тупиковая - в карьер. 
Думая так, Борис переставил ногу на педаль тормоза, а руками вцепился в баранку. Буксуя и виляя, машина остановилась в трёх шагах от человека в клетчатой рубашке. Борис сигналил ему, а тот всё равно не сходил с дороги. Наезжай на него, и всё тут. Дорожка узкая, с боков кюветы, полные воды: вывернуть машину - опрокинешься. 
- Ты что, псих? - крикнул Борис, высунувшись в дверцу машины. 
Человек ничего не ответил, только, рванув на себя дверцу, вскочил в машину. 
Борис уже понял каким-то внутренним чувством, необъяснимым, что происходит что-то очень страшное и человек этот никакой не сумасшедший и, конечно же, не шутник. 
Машина рванула вперёд, как это бывает только у шофёров-новичков. Но в этот раз произошло так потому, что очень уж заторопился Борис. 
Парень в клетчатой рубашке сидел рядом на сиденье и молчал. 
- Говори! - сказал Борис, ловко вертя баранку, как оно и положено при быстрой езде по ухабистой дороге. 
Через минуту всё выяснилось. Женя Замараев говорил торопливо, волнуясь, но Борис его сразу понял. 
На дне котлована неразорвавшийся снаряд. Женя сразу же вспомнил и пересказал всё, что произошло с ним этой ночью, что слышал он в общежитии гостиницы. Он был взволнован и, как это бывает в таких случаях, говорил быстро, много и бестолково... 
Борис не дал Жене окончить. Он понял, что надо ехать за сапёрами, и, главное, как можно скорее. Борис быстро развернул свой самосвал у карьера и спустя две минуты мчался на нём обратно в Новгород. Женя сидел рядом. Он держал записку с адресом лейтенанта-сапёра. А в это самое время учётчица рвала зубами свою красную косынку и красный флажок, которым она регулировала движение. Теперь она накалывала на прутики кусочки красной материи, делая маленькие флажки. И флажки эти учётчица втыкала вокруг котлована. Что с того, что она стоит у дороги, регулируя движение машин, ведь котлован открыт со всех сторон. И разве увидишь, если кто-нибудь из рабочих спустится с другой стороны? И где гарантия, что в котловане этом только один снаряд? Их может быть много - целый склад. Размышляя так, девушка-регулировщица вспоминала Бориса и этого совсем молодого парня, что остановил машину: "Ой, честное слово, какие же вы молодцы, что бросились спасать людей от такого несчастья!" 
ДОРОГА К КАРЬЕРУ 
Регина Михайловна верила сыну и не верила. Она чувствовала, что происходит что-то необычайное: и это неожиданное исчезновение Кости, и появление Жени, а вечером - Володи Замараева... 
Какой-то клубок запутывался вокруг Регины Михайловны, а распутать его она не могла. Это было как в детективном романе, который прочитан ещё только до половины. 
"Ничего, - думала она, - утро вечера мудренее. Пусть мальчики поспят. Они ведь устали, москвич - с дороги, а мой - неизвестно отчего. Завтра я у моего Кости с глазу на глаз всё выведаю... Да, - говорила она себе, - два мальчика - это ведь не два, а дважды два и даже больше того. 
А когда мой Костик будет один, я с ним справлюсь". 
Мальчики спали в одной кровати. Спали - это, конечно, не совсем точно. Они лежали как мёртвые и, не сговариваясь, прислушивались в темноте к дыханию Регины Михайловны. 
- Слышь, мама спит, - прошептал Костя. 
- Слышу. Не молоти меня пятками. 
- Володька, а что, если до нас Перуна откопают? Нам доли не дадут? Слышь, Володька? 
- Отстань! Опять ты бьёшь меня пятками по животу! Отстань! 
- Не отстану. Это всё ты придумал. А теперь, как мама свет погасила, я сразу подумал - ничего не выйдет. Будет нам капут. 
- Надоел ты со своим капутом! Помалкивай, а то мать разбудишь. Спи...