Независимый отряд

– Больше никакого свиста, – прошипел он. – Это приказ.
– Есть, сэр, – прошептала Терри.
Коммандер с сомнением на нее глянул.
– Есть больше никакого свиста.
С кратким кивком Редер пробрался обратно на свое место рядом с королевой Тусси. После секундного замешательства он, не двигая головой, поднял на нее глаза. Королева смотрела прямо на него. Тогда коммандер подобрался к ней поближе.
– Ваше величество, мы даже понятия не имели, – тихо произнес он. – У людей свист ничего подобного не подразумевает. – «То есть, можно, конечно, присвистнуть при встрече с красивой девушкой, – подумал Питер. – Но это же совсем другое дело». – Мы в высшей степени сконфужены и испытываем глубочайшее сожаление по поводу случившегося. Мы ни в коей мере не хотели доставлять вам и другим королевам подобного огорчения.
И он инстинктивно одарил королеву самым своим умоляющим взором, зная, что для повианки это ничего значить не будет.
Мгновение спустя жвалы Тусси защелкали – совсем тихо, зато быстро-быстро. Она подняла педипальпы, чтобы удерживать их в неподвижности, а ее хвост отчаянно завибрировал. Усилием воли королева оторвала глаза от маленького человечка перед собой и сосредоточилась на представленной в ее честь декоративной маршировке. В целом Тусси удавалось с собой справляться, однако ее то и дело одолевала неудержимая дрожь.
Редер какое-то время с опаской за ней наблюдал. А затем повернулся к Саре.
– Пожалуйста, сходи и расскажи даме Систри о том, что произошло, – прошептал он. – А то ее как будто контузило. – «И не мудрено, – подумал Питер. – Наша радушная хозяйка организует и с нетерпением ожидает радостного события – и все ради того, чтобы исполнители сюда с непристойными предложениями завалились. – Тут он заржал и вынужден был срочно прикрыть рот ладонью. – Черт меня побери. Ни в сказке сказать, ни пером описать».
Редер опять поднял глаза на королеву, и она в тот же миг опустила взгляд, после чего обоим пришлось отвернуться. Человек и повианка буквально тряслись от едва сдерживаемого веселья. Наконец оба решили дилемму, напряженно уставившись прямо перед собой и наблюдая за марширующей командой с таким вниманием, словно только от нее зависело дальнейшее биение их сердец.
Оставшуюся часть вечера все важные персоны избегали смотреть друг на друга, поскольку это вызывало мучительный приступ идиотского хихиканья. А подобное поведение считалось весьма неподходящим для серьезного дипломатического приема.