По ту сторону горизонта
Войдя и обменявшись кое с кем приветствиями, Гамильтон нацедил себе кружку пива и уселся наблюдать, как в одном из углов гостиной мечут в цель стрелки.
Некоторое время спустя торопливо вошел Мак-Фи. Окинув собравшихся взглядом, он нашел глазами обоих командиров полувзводов и кивком головы приказал им избавиться от единственного остававшегося к тому времени в клубе постороннего. Тот был изрядно навеселе и не хотел уходить, однако серьезной проблемы удаление его не составило. Когда он наконец ушел и двери были заперты, Мак-Фи объявил:
— К делу, братья! — и, обращаясь к Гамильтону, добавил: — Вы знаете, что участвуете сегодня в совещании?
Гамильтон еще только собирался ответить, когда почувствовал, что кто-то легонько тронул его за плечо, и услышал позади себя:
— Феликс! О, Феликс!
Он обернулся. Хотя голос сразу показался Гамильтону знакомым, однако лишь быстрота реакции позволила ему не выдать себя: это был Монро-Альфа.
— Я знал, что вы — один из нас, — счастливым голосом проговорил Клиффорд, — я только ждал когда…
— Идите в комнату своего полувзвода! — строго приказал Мак-Фи.
— Да, сэр! Увидимся позже, Феликс.
— Разумеется, Клифф, — сердечно ответил Гамильтон.
Он последовал за Мак-Фи в зал совещаний, довольный этой краткой паузой, давшей ему возможность привести в порядок бушующие мысли. Клифф! Великий Бог — Клифф! Что, во имя Жизни, делает он в этом гнезде заговорщиков? И почему он до сих пор не встречал Клиффа здесь? Разумеется, он знал почему: для члена одного отделения было крайне маловероятно встретиться в клубе с членом другого — разное время встреч и всякие прочие предосторожности. Гамильтон проклял всю эту систему. Но почему именно Клифф? Клифф был самым мягким и доброжелательным человеком из всех когда-либо носивших оружие. Почему же именно он должен был клюнуть на эту отвратительную приманку?
Гамильтон спросил себя, не может ли Монро-Альфа, подобно ему самому, также оказаться осведомителем, и тоже изумиться, обнаружив его здесь. А может быть, даже и не изумиться — он вполне мог оказаться информированным о статусе Гамильтона, хотя Феликс о нем самом ничего не знал. Но нет — подобное предположение было явно лишено смысла. Клифф был начисто лишен необходимых для этого способностей к лицедейству. Его эмоции всегда лежали на поверхности. Он был прозрачен, как воздух. Актерских талантов в нем не было ни на грош.
— Командиры! Мне приказано сообщить вам великую новость! — торжественно провозгласил Мак-Фи и после паузы произнес:
— Час Перемены пробил!
Собравшиеся мгновенно подобрались и насторожились. Гамильтон выпрямился. «Черт возьми! — подумал он. — Корабль отправляется, а я связан Клиффом, этим юродивым!»
— Бурнби!
— Да, сэр.
— Вы и ваш полувзвод — главные коммуникации. Вот ваша кассета. Запоминайте сразу. Будете сотрудничать с шефом пропаганды.
— Слушаюсь.
— Стейнвиц, вашему полувзводу поручена Центральная силовая станция. Возьмите кассету. Харриксон!
— Да, сэр.
Процедура тянулась и тянулась. Гамильтон вполуха слушал с бесстрастным лицом, обдумывая, как выпутаться из своей ситуации. Прежде всего, как только удастся отсюда вырваться, необходимо предупредить Мордана. Потом, если появится хоть какая-то возможность спасти глупца от последствий его безумия, надо попытаться сделать это.
— Гамильтон!
— Да, сэр.
— Специальное задание. Вы…
— Одну секунду, шеф. Кое-что привлекло мое внимание — обстоятельство, которое может оказаться опасным для движения.
— Да? — в холодном голосе Мак-фи прозвучало нетерпение.
— Один из младших членов, Монро-Альфа. Я хотел бы, чтобы его приписали ко мне.
— Невозможно. Занимайтесь собственным делом.
— Я не нарушаю дисциплины, — хладнокровно продолжал настаивать Гамильтон. — Так случилось, что я знаю этого человека лучше, чем любой из вас. Он рассеян и склонен к истеричности. Это человек с неуравновешенной психикой, но лично мне он предан. И я хочу, чтобы он находился там, где я смогу за ним присматривать.
Мак-Фи нетерпеливо постучал пальцами по столу.
— Совершенно невозможно. Рвение у вас превосходит чувство субординации. Не повторяйте этой ошибки. Более того, если то, о чем вы говорите, правда, то лучше, чтобы он оставался там, где находится сейчас: мы не можем его использовать. Мосли, вы — командир полувзвода, к которому причислен Монро-Альфа. Наблюдайте за ним. И если понадобится — сожгите.
— Да, сэр.
— Теперь вы, Гамильтон…
С упавшим сердцем Гамильтон понял, что попытка выручить Монро-Альфу лишь подвергла его друга еще большей опасности. Однако следующие слова Мак-Фи рывком вернули его к действительности.
— Ваша задача — добиться встречи с окружным Арбитром генетиков Морданом. Сожгите его на месте. И будьте особо осторожны — не дайте ему возможности взяться за оружие.
— Его реакция мне известна, — сухо заметил Гамильтон.
Мак-Фи несколько смягчился.
— Помощь вам не понадобится, поскольку вы единственный, кто может легко попасть к Арбитру — мы оба прекрасно это знаем.
— Совершенно верно.
— Таким образом, обстоятельство, что за вами не закреплен конкретный полувзвод, оборачивается во благо. Представляю, как вы довольны этим заданием — сдается мне, у вас есть и личный интерес, — и МакФи наградил Гамильтона понимающей улыбкой.
«По очень, очень маленькому кусочку», — подумал Гамильтон. Однако сумел изобразить подобающую случаю мрачную усмешку и ответить:
— В этом есть нечто.
— О да. Это все, джентльмены. До моего приказа никому не расходиться, а потом — поодиночке и парами. К своим людям!
— Когда мы начинаем? — отважился кто-то спросить.
— Читайте ваши кассеты.
Гамильтон перехватил Мак-Фи на полпути из зала.
— У меня нет кассеты. Когда наступает час ноль?
— Ах да… Фактически, он еще не назначен. Будьте готовы в любой момент. И находитесь там, где вас легко найти.
— Здесь?
— Нет. У себя дома.
— Тогда я ухожу.
— Пока не надо. Уйдете вместе с остальными. Давайте выпьем — вы поможете мне расслабиться. Что это была за песенка — о детях космического пилота? Она мне понравилась…