По ту сторону горизонта

Гамильтон сел.
— Давайте уточним. Вы не используете их, если только меня не укокошат. И все без обмана?
— И все без обмана.
— Когда все кончится, я могу их ликвидировать. И все без обмана?
— И все без обмана.
— И вы не поставите меня намеренно в такое положение, чтобы я оказался убит наверняка? Нет, ничего подобного вы не сделаете. Хорошо, я согласен. Я готов поставить на свою способность к выживанию — против ваших шансов воспользоваться моими гаметами.
Вернувшись в офис, Мордан послал за руководителем технического персонала. Не говоря ни слова, он вывел Марту из здания и продолжал хранить молчание до тех пор, пока они не оказались в таком месте, где их заведомо никто не мог подслушать — на уединенной скамейке в пустынном уголке Северного (крытого) парка. Здесь он рассказал ей о своем разговоре с Гамильтоном.
— Полагаю, вы сообщили ему, что о «Клубе выживших» мы давно знаем?
— Нет, — хладнокровно ответил Мордан. — Я ничего ему не сказал. Да он меня и не спрашивал.
— М-м-м… Знаете, шеф, вы извилисты, как кривая случайных совпадений. Этакий софист.
— Ну-ну, Марта! — проворчал Арбитр, однако в глазах его появилась улыбка.
— О, я не критикую. Вы поставили его в положение, при котором наши шансы осуществить эту работу заметно возросли. И тем не менее, вы сделали это, заставив его думать, будто мы и не подозревали об этом жалком заговоре.
— Но мы не знаем об этом заговоре всего, Марта. И Гамильтон будет полезен. Он уже раскопал один существенный факт: в нашей конторе есть утечка.
— Так вот почему вы уволокли меня из Клиники! Что ж, значит, предстоят некоторые перемены.
— Не слишком поспешные. Будем исходить из предположения, что женщинам мы можем безоговорочно доверять — вся эта затея по своей природе чисто мужская; женщины в ней не участвуют, и интересы их во внимание не принимались. Но с мужчинами будьте осторожны. Думаю, лучше вам самой заняться помещением в банк плазмы Гамильтона — и сегодня же. Впрочем… На всякий случай присматривайте и за женщинами.
— Хорошо. Но если говорить честно, шеф, не думаете ли вы, что следовало объяснить Гамильтону, во что он ввязывается?
— Вы забываете, что это не мой секрет.
— Я помню. И все-таки — он слишком драгоценной породы, чтобы рисковать им в подобных играх. Как вы полагаете, почему они его завербовали?
— Он считает, что из-за богатства и умения владеть оружием. Но я думаю, что вы сами уже ответили на свой вопрос. Он — из элитной линии. Прекрасный материал для разведения. «Выжившие» не так уж глупы.
— Ого! Об этом я как-то не подумала. И все равно — чертовски стыдно рисковать им в таком деле.
— Стражи общества не должны позволять себе роскоши личных симпатий. Им необходимо иметь более широкие взгляды.
— Может быть… Но должна признаться, в человеке с широкими взглядами есть нечто пугающее.