Год резонанса

И луны не будет, когда исчезнет земля. Звезды — те останутся. Только вот созерцать их будет некому.
Он снова посмотрел на даты, определенные «коромыслом» Динковского. "Белоснежные стены Твоих городов…"
Он вдруг почувствовал, что ему необходимо быть рядом с Мид, и встал.
Она уже поднималась на перевал, чтобы встретить его.
— Эй, Потти! Можешь без страха возвращаться домой — я уже помыла всю посуду.
— Мне нужно было тебе помочь.
— Ты делаешь мужскую работу, а я женскую. Это честно. — Она прикрыла глаза от солнца. — Какой закат! Вулканы должны извергаться каждый год, если это приводит к такому изумительному зрелищу.
— Садись, и мы посмотрим на него вместе. Она села рядом с ним, и он взял ее за руку.
— Видишь это пятно на солнце? Ты можешь разглядеть его невооруженным глазом. Она всмотрелась.
— Это и есть пятно на солнце? Такое впечатление, что кто-то откусил от него кусок.
Он сощурил глаза и еще раз внимательно взглянул на солнце. Черт возьми, пятно стало больше!
Мид вздрогнула.
— Мне холодно. Обними меня за плечи.
Брин обнял ее одной рукой, продолжая сжимать ее руки другой. Да, пятно стало больше — оно явно росло.
"Что хорошего было в людях? Обезьяны, — подумал он, — обезьяны, наделенные крохой поэзии, постепенно уничтожающие свою второсортную планету у третьесортной звезды. Однако как эффектно заканчивают!"
Мид прижалась к нему.
— Обними меня покрепче.
— Скоро будет теплее. Я хочу сказать, что сейчас я тебя согрею.
— Милый, Потти. — Она посмотрела на него. — Потти, с закатом происходит что-то странное.
— Не с закатом, дорогая — с солнцем.
— Мне страшно.
— Я здесь, дорогая.
Он посмотрел на раскрытый лежащий журнал рядом с ним. Ему уже не нужно было складывать и делить, чтобы получить ответ. Вместо этого он еще сильнее сжал ее руку, понимая с неожиданной остротой сожаления, что это и есть