12 историй о любви

 Кормилица 
 
 
Да, веревки.
 
 
 (Бросает веревки на пол.) 
 Джульетта 
 
 
Ах, что с тобой? что ты ломаешь руки?
 
 
 Кормилица 
 
 
О, горе мне! Он умер, умер, умер!
 
Пропали мы, погибли, синьорина;
 
Злосчастный день! скончался, мертв, убит!
 
 
 Джульетта 
 
 
Иль небеса так злобны?
 
 
 Кормилица 
 
 
Зол Ромео,
 
А небеса не могут злыми быть.
 
Ромео! о, Ромео! кто бы мог
 
Когда-нибудь себе представить это?
 
 
 Джульетта 
 
 
Ты демон, что ль, что мучишь так меня?
 
Твои слова, ведь это – пытка ада!
 
Или убил Ромео сам себя?
 
Скажи лишь «да» – простое это слово,
 
Простое «да» способно отравить
 
Скорей, чем взгляд смертельный василиска.
 
Я – уж не я, коль есть такое «да»,
 
Когда глаза закрылись, о которых
 
Ты скажешь «да». Так говори же «да»,
 
Когда убит он; если ж нет, то – «нет».
 
Ты порешишь одним коротким звуком,
 
Блаженству мне отдаться или мукам.
 
 
 Кормилица 
 
 
Сама, сама я видела ту рану;
 
Ужасный знак! – тут, на его груди…
 
Несчастный труп, – и бледный точно пепел,
 
Весь, весь в крови, в запекшейся крови!
 
При виде том я в обморок упала.
 
 
 Джульетта 
 
 
Разбейся же, о сердце: ты – банкрот,
 
Разбейся вдруг; глаза мои, в темницу!
 
Уж больше вам на воле не смотреть.
 
Презренный прах, отдайся снова праху;
 
Пусть кончится скитальчество твое
 
Здесь на земле; ты и Ромео – оба
 
Покойтеся вдвоем под крышкой гроба!
 
 
 Кормилица 
 
 
Тибальд, Тибальд, мой ласковый Тибальд,
 
И лучший друг, какого я имела,
 
Тибальд, такой честнейший господин!..
 
И дожила я до его кончины!
 
 
 Джульетта 
 
 
Какой на нас нанесся ураган?
 
Ромео мой убит, Тибальдо умер!
 
Мой дорогой кузен и мой супруг,
 
Что мне еще дороже. Если так,
 
Труби, труба, всеобщую погибель!
 
Кто жив еще, коль этих двух уж нет?
 
 
 Кормилица 
 
 
Тибальд убит, его убил Ромео,
 
И изгнан он.
 
 
 Джульетта 
 
 
О, Боже, неужели
 
Тибальда кровь Ромео пролил?
 
 
 Кормилица 
 
 
Да.
 
Злосчастный день! да, да, он пролил, пролил!
 
 
 Джульетта 
 
 
Цветущее лицо, с змеиным сердцем!
 
Скрывался ли в таком прекрасном гроте
 
Когда-либо дракон? Злодей-красавец!
 
Ты, ангелу подобный падший дух!
 
О, ворон злой, но в перьях голубицы!
 
Свирепый волк во образе ягненка!
 
Тварь гнусная с божественным челом!
 
Контраст всему, чем кажешься ты с виду!
 
Святой в грехах, в почете негодяй!
 
О, что ж тебе, природа, остается
 
Творить в аду, когда ты духу зла
 
Дала приют в раю столь нежной плоти?
 
Видал ли кто столь чудный переплет
 
На книге с столь позорным содержаньем?
 
Как мог обман подобный обитать
 
В таком дворце роскошном?
 
 
 Кормилица 
 
 
Нет в мужчинах
 
Ни совести, ни честности, ни правды;
 
И все они лгуны и лицемеры:
 
Никто из них не соблюдает клятв.
 
Где мой слуга? – Подай мне aqua vitae [456].
 
Несчастие такое, это горе
 
До времени состарило меня…
 
Позор тебе, позор тебе, Ромео!
 
 
 Джульетта 
 
 
Пусть волдыри покроют твой язык,
 
За эту брань. Не на позор Ромео
 
Родился в свет, и на его чело
 
Бессовестный позор взойти стыдится:
 
Оно есть трон, где восседает честь,
 
Единая властительница мира.
 
О, что за зверь была я, что его
 
Бранила так!
 
 
 Кормилица 
 
 
Но неужели хвалит
 
Того, кто был убийцею кузена?
 
 
 Джульетта 
 
 
Могу ль о нем я дурно говорить?
 
Он мой супруг. – Мой бедный муж, кто имя
 
Твое добром помянет, если я,
 
Твоя жена не больше трех часов,
 
Его уже так истерзать успела?
 
За что ж убил, негодный ты, кузена?
 
За то, что он, негодный мой кузен,
 
Хотел убить тебя, мой муж. Прочь слезы
 
Безумные, вернитесь к своему
 
Источнику: вы – данники печали,
 
И счастью дань ошибкой принесли.
 
Живет мой муж, которого Тибальдо
 
Хотел убить, а сам Тибальдо умер…
 
Все радость тут; из-за чего ж я плачу?
 
Но слово здесь я слышала одно,
 
Что хуже, чем Тибальда смерть: убило
 
Оно меня, и позабыть его
 
Желала б я; но в памяти моей,
 
Увы! оно настойчиво гнездится,
 
Как тяжкий грех у грешника в уме.
 
Тибальд убит, а мой Ромео изгнан!
 
И это «изгнан», только слово «изгнан»
 
Убило мысль о тысячах Тибальдо.
 
Тибальда смерть – достаточное горе,
 
Хотя бы все несчастье было в ней.
 
Но ежели, сообщество любя,
 
Беда с бедой должна соединяться,
 
То почему за вестью, что Тибальд
 
Убит, тотчас не сказано мне было,
 
Что мой отец иль мать моя, иль оба
 
Скончалися они? Такое горе
 
Я выплакать могла бы. Но сказать —
 
«Тибальд убит» и вслед за тем прибавить:
 
«Ромео изгнан» – значит умертвить
 
Отца и мать, Тибальдо и Ромео,
 
И самую Джульетту, – всех убить!
 
Ромео изгнан! Ужасу сих слов
 
Нет ни конца, ни меры, ни предела, —
 
Их бедствия нельзя изобразить.
 
Где мать, отец?