Пиявка из нержавеющей стали

- Что тут произошло, бот? 
- Он замкнулся, а я ломаю розы, - отвечаю я им. Четыре бота и один Супер. 
- Вам пора уйти отсюда, - говорю я. - Скоро наступит ночь, и бот-оборотень выйдет на охоту. Уходите, не то он вас прикончит. 
- Его замкнул ты! - говорит Супер. - Ты - бот-оборотень! 
Я одной рукой прижимаю пучок цветов к груди и оборачиваюсь к ним. Супер - большой, сделанный по спецзаказу робот - делает шаг ко мне. Другие надвигаются со всех сторон. Оказывается, он послал вызов! 
- Ты непонятная и страшная штука, - говорит он, - и тебя надо выбраковать ради общего блага. 
Он хватает меня, и я роняю цветы Кеннингтона. Осушить его я не могу. 
Мои катушки уже почти полностью заряжены, а он снабжен добавочной изоляцией. 
Меня теперь окружают десятки ботов, страшась и ненавидя. Они разберут меня на металлолом, и я буду лежать рядом с Кеннингтоном. 
"Ржавей с миром", - скажут они... Мне жаль, что я не выполню своего обещания Фрицу. 
- Отпустите его! 
Не может быть! В дверях склепа, шатаясь, цепляясь за камни, стоит истлевший, закутанный в саван Фриц. Он всегда знает... 
- Отпустите его! Приказываю я, человек. Он совсем серый, задыхается, а солнечные лучи гнусно его терзают. 
Древние схемы срабатывают, и внезапно я вновь свободен. 
- Да, господин,- говорит Супер, - мы не знали... 
- Хватайте этого робота! 
Он тычет в Супера дрожащим исхудалым пальцем. 
- Он - робот-оборотень, - хрипит Фриц. - Уничтожьте его! Тот, который собирал цветы, исполнял мое распоряжение. Оставьте его здесь со мной. 
Он падает на колени, и последние стрелы солнца пронизывают его плоть. 
- И уходите! Все остальные! Быстрее! Мой приказ: ни один робот больше никогда не войдет ни на одно кладбище! 
Он падает внутрь склепа, и я знаю, что на лестнице нашего с ним приюта лежат только кости и клочья истлевшего савана. 
Фриц сыграл свою последнюю шутку - изобразил человека. 
Я отношу розы Кеннингтону, а безмолвные боты уходят за ворота навсегда, уводя с собой послушно идущего Супера. 
Я кладу розы у подножия мраморного памятника - Кеннингтону и Фрицу, памятника последним, непонятным, истинно живым. 
Теперь только я остаюсь невыбракованным. 
В гаснущем свете я вижу, как они загоняют кол в жизненный узел Супера и закапывают его на перекрестке. 
Затем они торопливо удаляются к своим башням из стали и пластика. 
Я собираю останки Фрица и уношу их вниз, укладываю в гроб. Хрупкие, безмолвные кости. 
...Так гордо и так одиноко - быть пиявкой из нержавеющей стали!