Момент бури

Мы были в тридцати футах друг от друга, и я бросил трость. 
Он прицелился, и в этот момент моя трость упала в лужу, в которой он стоял. 
Элеонора еще дышала. Я внес ее в дом и вызвал врача - не помню как; вообще ничего отчетливо не помню. И ждал, и ждал. 
Она прожила еще двенадцать часов и умерла. Дважды приходила в себя до операции и ни разу после. Только раз мне улыбнулась и снова заснула. 
Я не знаю. 
Ничего. 
Случилось так, что я вновь стал мэром Бетти. Надо было восстанавливать город. Я работал, работал без устали, как сумасшедший, и оставил его таким же ярким и светлым, каким впервые увидел. Думаю, что если бы захотел, то мог остаться на посту мэра после выборов в ноябре. Но я не хотел. 
Городской Совет отклонил мои возражения и принял решение возвести на площади статую Годфри Джастина Холмса рядом со статуей Элеоноры Ширрер напротив вычищенного и отполированного Уитта. Наверное, там они и стоят. 
Я сказал, что никогда не вернусь; но кто знает? Через долгие годы скитаний я, быть может, вновь прилечу на ставшую незнакомой Бетти хотя бы для того, чтобы возложить венок к одной статуе. 
Прибыл корабль - Остановка в Пути; я попрощался и взошел на борт. 
Я взошел на борт и забылся холодным сном. 
Летят годы. Я их не считаю. Но об одном думаю часто: есть _где-то_ Золотой Век, мой Ренессанс, быть может, в другом месте, быть может, в другом времени; надо лишь дождаться или купить билет. Не знаю, _куда_ или _когда_. А кто знает? Где все вчерашние дожди? 
Снаружи холод и тишина; движение не ощущается. 
Нет луны, и звезды ярки, как бриллианты.