Ключи к декабрю

Пять созданьиц валялось вокруг него на снегу. Каждый раз, когда он замахивался и опускал лапу, падало еще одно. 
Джарри достал пистолет из кобуры и проверил заряд. 
- Поезжай помедленнее, - сказал он ей. - Я попробую выстрелить ему в голову. 
Первый выстрел ударил мимо, выщербив валун за спиной зверя. Второй просвистел в шерсти на шее. Джарри выпрыгнул из саней, когда они поравнялись со зверем, сдвинул регулятор энергии на максимум и не целясь выпустил весь заряд ему в грудь. 
Медведь замер, покачнулся, упал, в его груди зияла сквозная рана. 
Джарри обернулся и посмотрел на созданьиц. Те уставились на него. 
- Привет, - сказал он. - Меня зовут Джарри. Нарекаю вас рыжетипами... 
Удар сзади свалил его с ног. 
Он покатился по снегу, перед глазами заплясали огни, левая рука и плечо горели от боли. 
Второй медведь явился из каменного леса. 
Правой рукой Джарри вытащил свой длинный охотничий нож и поднялся на ноги. Когда зверь кинулся на него, он, двигаясь с кошачьей быстротой, ударил вверх и вперед и всадил нож ему в горло по самую рукоять. По телу зверя пробежала судорога, но он легко смахнул его с себя, и Джарри вновь упал, потеряв нож. 
Рыжетипы снова бросали камни, кололи зверя заостренными пиками. 
Потом был глухой звук удара в плоть, скрежет, зверь взлетел в воздух и сверху рухнул ему на голову. 
...Он приходил в себя. 
Раненый, он лежал на спине, и весь мир вокруг него пульсировал, словно готовый взорваться. 
Сколько прошло времени, он не знал. 
То ли его, то ли медведя оттащили в сторону. 
Созданьица припали к земле, наблюдая. 
Одни наблюдали за медведем. 
Другие - за ним. 
Третьи за разбитыми санями... 
Разбитые сани... 
С трудом он поднялся на ноги. 
Рыжетипы отступили. 
Он добрался до саней и заглянул внутрь. 
Он сразу понял, что она мертва, как только заметил неестественный поворот головы. И все же он проделал все необходимое для того, чтобы в этом удостовериться, и лишь тогда позволил себе поверить. 
Она решилась на смертельный удар, направив сани на зверя и сломав ему спину. Она сломала сани. И себя. 
Он наклонился над обломками, составил свою первую молитву, и вытащил ее тело. 
Рыжетипы наблюдали. Он поднял ее на руки и понес через Мертвую Землю, возвращаясь к установке. Рыжетипы продолжали наблюдать за ним - кроме одного, с необычно высокими надбровными дугами, который пристально разглядывал нож, торчащий из дымящегося мохнатого звериного горла. 
Разбудив руководство "Декабря", Джарри спросил: 
- Что нам нужно сделать? 
- Она первая из нашей расы умерла в этом мире, - сказал Ян Тэрл, вице-президент. 
- Никакой традиции пока не существует, - сказала Зельда Кейн, секретарь. - Нам нужно ее установить? 
- Я не знаю, - ответил Джарри. - Не знаю, что будет правильнее... 
- Погребение и кремация - это два основных способа. Что вас больше устраивает? 
- Но я... Нет, не в земле. Отдайте ее мне. Дайте большой флаер... Я сожгу ее тело. 
- А потом надо построить часовню. 
- Нет. Я сделаю это так, как сочту нужным. И лучше всего, если я один. 
- Как хотите. Берите все, что считаете нужным. И делайте все, что необходимо. 
- Было бы лучше послать кого-то другого на установку в Мертвой Земле. Я хотел бы уснуть после того, как закончу с этим делом, - до следующего цикла. 
- Все будет в порядке, Джарри. Примите наши соболезнования. 
- Да, и наши... 
Джарри кивнул, махнул рукой, повернулся, вышел. 
Вот так, тяжелыми штрихами, намечает свой рисунок жизнь. 
На юго-восточной границе Мертвой Земли высилась голубая гора. Три тысячи метров, чуть больше. Если лететь к ней с северо-запада, она казалась застывшей волной непредставимо огромного моря. На ее вершине отдыхали пурпурные облака. Ни одно живое существо не ступало на ее склоны. У нее не было имени, и она приняла то, что оставил ей Джарри. 
Он посадил флаер. 
Он донес ее тело так высоко, как можно донести тело. 
Он уложил ее, одел ее в лучшие одежды, закрыл широким шарфом сломанную шею, набросил темную вуаль на безжизненное лицо. 
Он начинал молитву, когда с неба ударил град. Словно камни, куски синего льда падали на него, на нее. 
- Проклятье на вас! - закричал он и помчался вниз к флаеру. 
Подняв машину, он стал кружить в воздухе. 
Ее одежды хлопали на ветру. Падающий занавес из синих бусин града порвал все связи между ними, кроме последней ласки: огонь переплавит лед в лед, прах переплавит в бессмертие - огонь из пушки. 
Он нажал на гашетку, и сияющий ярче солнц огненный туннель открылся в теле безымянной горы. Она исчезла в нем, и он расширял этот туннель до тех пор, пока не сравнял всю верхушку горы. 
Затем он поднялся вверх, в облака, атакуя грозу, пока у пушек не кончился весь заряд. 
Тогда он сделал в воздухе круг над оплавленной столовой горой, на юго-восточной границе Мертвой Земли. 
Круг над первым погребальным костром этого мира. 
Потом он улетел, чтобы проспать до поры беззвучным сном льда и камня, чтобы получить в свое владение новый Элионол. В таком сне не бывает сновидений. 
Пятнадцать столетий. Почти половина Ожидания. Двадцать строк, не больше... Представьте... 
...Девятнадцать полноводных рек впадают в черные моря, покрытые фиолетовой рябью. 
...Мелколесье цвета йода исчезло. Всю сушу заняли мощные деревья с толстой корой - оранжевые, желтые, черные, очень высокие. 
... Величественные горные цепи там, где раньше были только холмы бурые, желтые, белые, светло-лиловые. 
...Цветы, чьи корни пробивают почву на двадцать метров вглубь от их горчичных лепестков, распускающихся посреди голубого инея и камней. 
...Слепые кротовидные зарылись глубже; ночные пожиратели падали обзавелись мощными челюстями и впечатляющими рядами резцов; гигантские гусеницы стали меньше, но выглядят крупнее из-за усилившегося волосяного покрова. 
...Изгибы долин еще напоминают контуры женского тела, округлые и плавные, или музыкальный инструмент. 
...Выветренных камней стало больше, но они всегда покрыты инеем. 
...Звуки по утрам как всегда резкие, ломкие, металлические. 
Они были уверены, что находятся на полпути в рай.