Эдуард III

— Прекрасно! — воскликнул король. — Я знаю, мессир, что вы один из самых богатых рыцарей Бретани, и, следовательно, мог бы запросить с вас тридцать или сорок тысяч экю, которые вам пришлось бы уплатить, но, повторяю, мне хватит небольшого выкупа при условии, что, приехав во Францию, вы отправитесь к моему противнику Филиппу и от моего имени передадите ему, что, казнив отважных рыцарей, он нарушил заключенное перемирие, а значит, я бросаю ему вызов и снова объявляю войну. В обмен на эту услугу, мессир, ваш выкуп составит всего лишь десять тысяч экю, которые вы отошлете в Брюгге через три месяца после того, как переплывете пролив.
— Ваше величество, я все сделаю так, как вы желаете, — ответил мессир Эрве де Леон, проникнутый благодарностью за эту милость короля, — и пусть Бог когда-нибудь окажет вам такую любезность, какую сегодня вы оказываете мне!
После этого разговора Эрве де Леон недолго оставался в Англии; он быстро добрался до Энбона, где сел на корабль, идущий в Арфлёр. Но его задержала дурная погода, и он так разболелся, что едва не умер.
Тем не менее он прибыл в Париж, где и выполнил поручение Эдуарда III.
 
V
Тем временем в Бретани продолжались военные действия. робер Артуа, кого мы оставили в Энбоне, захватил город Рен, откуда пытались бежать Эрве де Леон и Оливье де Клисон, но при втором штурме попали в плен.
Мы знаем, чем закончилось это пленение; но дела франции не мешали делам графини Монфорской и Карла Блуаского.
Итак, Эдуард III осадил город Динан, тогда как Солсбери вернулся в замок Уорк и узнал о своем бесчестье из уст самой Алике.
Эдуард сразу же понял, что Динан можно захватить, ибо город был защищен простым палисадом.
Поэтому он посадил лучников на ладьи и приказал им приблизиться к городу на расстояние выстрела из лука; с этого места лучники так метко обстреливали защитников палисадов, что те почти не высовывались из-за укрытия.
В это время от ладей с лучниками отделились лодки. На них плыли люди, вооруженные острыми топорами лесорубов; стрелы лучников пролетали у них над головами и прикрывали их, словно железная крыша. Эти люди начали рубить палисады и делали это так быстро, что очень скоро прорубили широкий проход и проникли в город.
«Кто хотел войти в город, вошел в него, — пишет Фруас-сар, — и когда горожане увидели, что англичане обрушиваются на них словно гибельный прибой, они в беспорядке убежали в сторону рынка, оставив в руках осаждающих мессира Пьера Портбёфа, своего капитана».
Однако за первой победой последовала неудача. После взятия Динана Эдуард, довольный захваченной добычей, ибо город был очень богатый, ушел, даже не оставив в нем гарнизона, и двинулся в сторону Рена, где и остановился.
Но тогда в море, между Бретанью и Англией, находились корабли, которыми командовали мессир Людовик Испанский, мессир Шарль Эман, мессир Оттон Дорэ; на этих кораблях плавали генуэзцы и испанцы, наносившие большой вред англичанам всякий раз, когда последние приплывали в Рен за припасами.
Поэтому генуэзцы и испанцы воспользовались моментом, когда корабль короля, стоявший на якоре в порту Рена, охранялся весьма небрежно, и напали на него. Они перебили большую часть экипажа и, вероятно, добили бы остальных, если бы осаждающие город не пришли на помощь английскому кораблю; но это не помешало мессиру Людовику Испанскому и его дружкам угнать четыре английских судна, груженные продовольствием. Чтобы быть уверенными в том, что их не отобьют снова, испанцы сожгли три судна, оставив лишь одно, куда перегрузили добычу.
После этого Эдуард повелел держать одну половину своего флота в порту Гавра, а другую — в порту Энбона.
Хотя в осаде находились Ван, Нант и Рен, о Карле Блу-аском ничего не было слышно.
Именно в этот момент герцог Нормандский совершил вылазку в Бретань, чтобы прийти ей на помощь. Он вышел из города Анже с тридцатью четырьмя тысячами солдат, которых вел сир де Монморанси и сир де Сен-Венан. Здесь же находились дядя герцога Нормандского граф Алансон-ский и его кузен граф Блуаский. В походе также участвовали самые знатные фамилии Франции: герцог Бурбон-ский, граф де Понтьё, граф де Булонь, граф де Вандом, граф де Данмартен, сир де Краон, сир де Куси, сир де Сюлли, сир де Фрим, сир де Рож, другие бароны и рыцари из Нормандии, Оверни, Берри, Анжу, Мена, Пуату и Сентонжа; было их так много, что всех назвать мы не сможем.
Сообщения об этой вылазке дошли до английских баронов, осаждавших Нант. Они сразу же известили Эдуарда, спрашивая у него, что делать: отступать или дожидаться его.
Когда король Англии узнал о подмоге, что подошла Карлу Блуаскому, он глубоко задумался о том, не лучше ли снять осаду Вана и Рена, направившись со всеми силами под стены Нанта.
Тогда он провел совет с английскими рыцарями и было решено, что, поскольку король находился совсем близко от Нанта, куда в случае необходимости мог бы подойти, ему лучше продолжать осаду Вана. Поэтому войска, осаждавшие Нант, были отозваны и отошли к Вану.
Итак, герцог Нормандский расположился со всем своим войском в Нанте, или, точнее, с частью войска, ибо оно было так велико, что полностью не могло разместиться в городе.
Пока герцог Нормандский находился в Нанте, англичане воспользовались этим и осадили Рен.
Это был один из самых упорных штурмов за всю кампанию, поскольку он продолжался целый день, а в Рене сражались славные рыцари и оруженосцы Бретани, такие, как барон д'Ансени, барон дю Ту, мессир Жан де Мальтруа, Ивэн Шаррюэль и Бертран Дюгеклен.
Узнав о штурме, герцог Нормандский вышел со всей армией из Нанта и направился к Рену, чтобы скорее встретиться со своими врагами.
Французы расположились на равнине, обнеся рвом свой лагерь, чтобы защитить поставленные ими палатки. Сразу начались стычки между солдатами Эдуарда и воинами герцога Нормандского, потому что англичане набрасывались на французов, кружась вокруг их лагеря, словно пчелиный рой вокруг улья.
Видя это, король Англии повелел войскам, осаждающим Ван, идти на соединение с ним, чтобы он получил перевес в силах. Больше всего он ждал графа Солсбери, которому послал в замок Уорк приказ прибыть в армию.
Английская и французская армии были удивительно хороши, потому что ими командовали короли.
Филипп собственной персоной приехал в Бретань, и вот как Эдуард об этом узнал.
Утром герольд, присланный из французской армии, появился в шатре короля.
— Государь, — обратился он к Эдуарду, — я приехал по поручению моего повелителя, короля Франции, сообщить вам, что он прибыл в лагерь герцога Нормандского и, устав от этой бесконечной вражды, шлет вам вызов на поединок, дабы Бог положил конец бесполезным войнам.
— Передайте вашему господину, что я благодарю его за оказанную мне честь, — ответил Эдуард, — но вызов, который принял бы рыцарь, отвергает король. Слишком много судеб я держу в своих руках, чтобы мне было позволительно вверять их случайностям поединка.
И сказав это, король Англии вручил герольду драгоценный перстень, чтобы тот сохранил его на память о встрече с ним.
Стычки продолжались, и более кровопролитные, чем раньше. Робер Артуа, присоединившийся к королю Англии, принадлежал к тем воинам, что сражались с большой охотой. Каждый день вместе с другими рыцарями — храбрецами, вроде него, он искал возможность отличиться в каком-нибудь боевом деле, о чем потом рассказывал королю, и поэтому Эдуард относился к нему с большим уважением.
— Я не могу оставаться спокоен, — признавался он королю, — когда вижу людей из неблагодарной Франции, и сердце мое успокаивается лишь тогда, когда я убью нескольких из них.
Но в один из дней случилось так, что Робер Артуа, ехавший в сопровождении немногих всадников, попал в засаду и его маленький отряд сразу же оказался в окружении врагов.
Они мужественно защищались, но французов было больше; лошадь под Робером убили, а граф получил смертельные раны. Англичане, видя издали, что происходит, поспешили к ним на помощь, но не успели; они привезли в лагерь Эдуарда еще живого Робера, хотя тот потерял много крови, лившейся из трех-четырех зияющих ран на голове, на груди и на руке.