Шевалье де Сент-Эрмин. Том 1

— Зачем же позволять ветру нести себя, когда можно пойти против ветра? Хотите, я дам вам совет, в каком роде войск вам лучше служить?
— Пожалуйста, дайте.
— Мы вот-вот вступим в ожесточенную схватку с Англией, в морскую схватку. Будете выбирать — поступайте на флот.
— Я подумаю, — сказал Гектор.
— У вас в семье есть предшественники: пятеро из ваших предков, носивших то же имя, что и вы, начиная с Эле де Сент-Эрмина, начальника эскадры в 1734 году, занимали заметные должности на флоте; брат вашего отца был даже капитаном корабля, и вы это знаете лучше других, поскольку в возрасте четырнадцати лет служили под его началом в качестве ученика лоцмана и юнги; когда вы завербуетесь на судно, вы уже наполовину будете знать корабельную службу.
— Раз вы так хорошо осведомлены о том, что в течение полутора веков происходило в нашей семье, не могли бы вы сообщить мне, что сталось с моим дядей? Ведь в течение трех лет, пока я был в тюрьме, я был отделен от всего мира.
— Ваш дядя, верный слуга короля, подав в отставку после смерти герцога Энгиенского, уехал в Англию вместе с обеими вашими кузинами.
— Через сколько дней я должен поступить на службу?
— А сколько времени понадобится вам, чтобы вернуться домой и уладить все дела?
— Мои дела будут быстро улажены, ведь я предвижу, что мое состояние конфисковано.
— Ваше состояние всецело в вашем распоряжении; и если ваш управляющий вас не обкрадывает, вы обнаружите в ящике стола вашу ренту за три года. Три тысячи франков — хорошее начало для того, чтобы служить матросом.
— Господин Фуше, из того, что вы сказали, следует, что я чрезвычайно многим обязан вам. А между тем я ума не приложу, как вас отблагодарить. Примите в расчет волнение, в какое меня ввергла странная ситуация, в которой я оказался, и не считайте меня неблагодарным.
— Я так далек от мысли считать вас неблагодарным, что готов дать вам еще один совет, припасенный мною напоследок, ибо он — наилучший.
— Говорите же, господин Фуше.
— Не поступайте в императорский флот.
— А куда же мне нужно тогда поступить?
— Завербуйтесь на борт пиратского судна. Вскоре выйдет приказ о привлечении корсаров к участию в военных действиях государства; вынужденный служить простым матросом, вы не будете подчиняться жесткой дисциплине, принятой на регулярном флоте; на борту пиратского судна, где не существует дистанции между различными Эваниями, вы можете легко стать другом капитана и даже купить часть его пая, он будет волен у себя на борту дать вам любое звание, какое ему захочется; а когда вы перейдете из нерегулярного флота во флот государственный, то стаж морской службы будет вам зачтен с момента, как вы служили юнгой у вашего дяди.
— Но, господин Фуше, — сказал Гектор, удивленный подобным доброжелательством человека, отнюдь этим не славившегося, — что я сделал, чтобы заслужить с вашей стороны подобное расположение?
— Клянусь, что я и сам не знаю и не узнаю самого себя, — ответил министр полиции. — Однако мне нравится ставить в трудное положение некоторых молодых людей, приводить в замешательство их умы; и они всегда выходят из таких положений с честью. Не знаю, что с вами станет, однако вы сами увидите, что однажды будете благодарить меня с большим основанием, чем сегодня.
— Господин Фуше, — поклонился министру Сент-Эрмин, — с сегодняшнего дня вы можете располагать всем, что у меня есть, в том числе и моей жизнью.
— В день, когда поступите на службу, не забудьте сообщить мне название корабля, номер, который выпадет вам в корабельном экипаже, и псевдоним, под которым вы будете служить. Вы ведь сказали мне, если не ошибаюсь, что рассчитываете служить под другим именем.
— Да. Имя де Сент-Эрмин отныне умерло.
— Для всех?
— Для всех, и особенно для той, которая должна была его носить.
— До тех пор пока оно не возродится в имени командующего или генерала, не так ли?
— Надеюсь, что до тех пор особа, на которую вы намекаете, устроит свое счастье и забудет обо мне.
— И все же, если она спросит меня, министра полиции, который по долгу службы обязан все знать, как вы умерли, что мне ответить ей?
— Ответьте, что я умер, сохраняя к ней все мое почтение и всю силу моей любви.
— Вы свободны, — произнес Фуше, распахивая обе створки двери. Жандармы расступились.
Граф де Сент-Эрмин откланялся и вышел.