Безвозвратно (ЛП)

Бросив что-то нецензурное, Блейн освободил меня и, выпрямившись на кровати, взял свою рубашку, чтобы накинуть ее поверх моего обнаженного тела. А потом его рот снова оказался на моем — жесткий и интенсивный в своей злости — и я почувствовала острый привкус крови от того, что мои зубы задели внутреннюю сторону губы.
После этого он ушел, закрыв за собой дверь.
Я сомневалась, что когда-то была унижена в своей жизни сильнее. Я не спала со всеми подряд, чтобы когда-либо оказываться в столь уязвимой ситуации, и если учесть полученный мною отказ, сильно сомневалась, что повторю этот опыт когда-нибудь в ближайшем будущем.
Слишком смятенная, чтобы снова одеться, я забралась под одеяло и, прижав к себе рубашку Блейна, долгое время смотрела в темноту. Мои глаза оставались совершенно сухими, потому что гордость не позволяла мне из-за него плакать, и, в конце концов, я смогла заснуть. Мои скудные сны были переплетены образами Блейна, который все время от меня ускользал, и его лицо неизменно оставалось каменным и лишенным всяких эмоций.
На следующее утро меня разбудил яркий солнечный свет, лившийся через открытые окна, и я с тревогой осознала, что в комнате кто-то находился. Резко сев на кровати, я вспомнила, что все еще оставалась обнаженной, и мои руки поспешно прижали одеяло к груди. У окна стояла Мона, которая, услышав доносившийся с моей стороны шум, обернулась и приветливо мне улыбнулась.
— Доброе утро, дорогая, — произнесла женщина, и если она была удивлена, увидев меня полуобнаженной в постели с рубашкой Блейна, выглядывавшей из-под одеяла, то ничем этого не выдала. — Блейн ушел на работу, оставив Джеральду указания доставить твою машину к дому. Ну, а я, тем временем, приготовила тебе завтрак, — Мона указала на поднос на ближайшем столике. — Не уверена, что именно ты предпочитаешь, поэтому принесла всего по чуть-чуть. Надеюсь, ты не против?
Я, наконец, нашла свой язык.
— Спасибо, — моя рука откинула с лица спутавшиеся локоны. — Я вам очень признательна. — Это, действительно, было так. Я не могла вспомнить, когда в последний раз мне кто-то готовил завтрак. Это было много лет тому назад.
Пока я собиралась с мыслями, Мона направилась к выходу, но прежде чем она закрыла за собой дверь, я успела спросить вдогонку: — Постойте… не подскажите, сколько сейчас времени?
— Ну, конечно, подскажу, дорогая, — кивнула Мона. — Сейчас чуть больше девяти.
Дверь за ней закрылась, и я в панике подскочила с кровати, потому что опаздывала на работу уже больше чем на час и прекрасно понимала, что Диана за это снимет с меня голову.
Я приняла душ и высушила волосы за рекордное время, после чего нашла в стопе одежды темные узкие брюки, идеально мне подошедшие, и свитер стального цвета, который, я опасалась, был сделан из настоящего кашемира. В любом случае, в данном аспекте у меня не оставалось реального выбора, потому что моей собственной одежды здесь не было.
В ванной комнате косметики, как таковой, не обнаружилось, и я, взглянув на свое бледное отражение в зеркале, удрученно поморщилась. Моя нижняя губа слегка припухла от пореза, полученного во время последнего поцелуя, и я, снова вспомнив о событиях вчерашней ночи, подавила невольную дрожь желания и смущения. Я была благодарна всем Богам, которые только существовали, за то, что этим утром Блейн ушел, избавив меня от необходимости встречаться с ним лицом к лицу.
Мне было жаль, что я не могла воздать по заслугам своему завтраку в постели, потому что Мона приготовила яйца и бекон, которые выглядели невероятно вкусно. Рядом с ними на столике красовались корзинка с французской выпечкой, кофейник и графин сока. Не тратя времени на сахар, я залпом выпила половину кружки черного кофе и, разломив кекс пополам, выбежала из двери по направлению к лестнице.
Когда я была уже на нижней ступени, меня встретила Мона, державшая в руках длинное черное пальто и мою сумку.
— Твои вещи, Кэтлин, — произнесла она, протягивая их мне.
— Это не мое пальто, — покачала головой я, взяв свою сумку.
— О, я знаю, — согласилась она, но вопреки своим словам, накинула его мне на плечи и придержала в ожидании. — Блейн упоминал о том, что у тебя вчера не было с собой пальто, поэтому ты можешь надеть это, — пояснила Мона. — На улице сегодня слишком холодно, чтобы идти без пальто.
Не зная, как ей отказать, чтобы при этом не казаться неблагодарной, я послушно вдела руки в рукава. При этом мои губы поджались, и в памяти всплыли вчерашние слова Блейна о том, что он обо мне позаботится. Этому следовало положить конец. Я не могла позволять себе привязываться к нему еще сильнее, становясь все более от него зависимой. Мне следовало скорее отсюда убираться.
— Спасибо большое, Мона, — произнесла я, стараясь быть благодарной. — Не могли бы вы оставить у себя моего кота, пока я не решу проблему с квартирой? — Мне не хотелось оставлять Тигра одного в разоренных комнатах на целый день. Вчера ему сильно повезло и не стоило лишний раз испытывать удачу, несмотря на то, что, казалось, у этого кота действительно было девять жизней.
— Ну, конечно, — кивнула Мона, улыбаясь. — Не волнуйся о своем питомце. Он в хороших руках.
Поблагодарив ее еще раз, я направилась к выходу. Мона последовала за мной и уже в дверях неожиданно спросила:
— Кэтлин, тебе понравилась твоя комната?
Озадаченная, я даже остановилась, потому что, судя по тому, каким странным тоном она спросила, мой ответ был для нее важен или что-то в этом роде.
— Комната невероятно красивая, — ответила я чистосердечно. — Я никогда раньше не видела ничего подобного.
Мона улыбнулась еще шире.
— Правда? Очень жаль, что ее мало кому позволено видеть. Эта комната была особенной для его матери. И для Блейна тоже.
Наши глаза на мгновение встретились, и я почти сразу же отвела взгляд в сторону. Мне не хотелось больше ничего слышать. Найдя в сумочке ключи, я поспешно прошла к машине, ждавшей меня на кольцевой дороге. Сев за руль и бросив последний взгляд на красивый дом, впечатлявший меня в солнечном свете даже больше, чем вчера, я уехала прочь.
Было уже значительно после десяти, когда я, наконец, попала в офис. Нервозно оглядываясь по сторонам, я надеялась, что мне удастся избежать встречи с Дианой и пройти в свой отдел незамеченной. Мой план, казалось, почти сработал. Мне удалось проскользнуть мимо пустого кабинета начальства, и я уже выдохнула с облегчением, которое моментально сменилось паникой, потому что, обогнув угол, чтобы пройти в свою секцию, я чуть не налетела на Диану. Она быстро оглядела меня с ног до головы, и ее глаза задержались сначала на дорогом свитере, а потом на моей припухшей губе.
— Доброе утро, — начала я нервозно. — Приношу свои извинения. Я опоздала … — но она не дала мне возможности договорить.
— Я уже собрала твои вещи, — сообщила Диана ледяным голосом, сунув мне в руки небольшую коробку, в которой лежали моя кружка, фотография родителей в рамке, пара блокнотов и ручки.
Я посмотрела на нее, открыв рот.
— Чт… что вы имеете в виду? — запнулась я, чувствуя, как опустилось мое сердце, потому что уже знала, о чем она говорила.
— Ты уволена, Кэтлин, — сообщила Диана, скривив губы. — Не вынуждай меня вызывать охрану.
— Но я опоздала только один раз! — шокировано запротестовала я. И это было правдой. По большей части. Я не брала в расчет случайные пять или десять минут, в особенности, если учесть, что почти всегда задерживалась после работы.
— Дело не только в этом, — выплюнула она. — Ты — белая рвань, которой не место в этой организации. — Ее глаза снова оглядели меня с ног до головы, и ее губы с презрением поджались: — Бог знает, что он в тебе видит.
Я чувствовала, как побледнела под ее скрупулезным изучением.
Отказываясь поддаваться давлению, я, переведя дыхание, произнесла самым сухим тоном, на который была способна:
— Я не понимаю, о чем вы говорите… — И тут я вспомнила о том, кто мог помочь мне в этой ситуации — Джеймс! Разумеется, он принял бы мою сторону, если бы узнал обо всем, и, вероятно, помог бы мне сохранить работу. О Блейне мне даже думать не хотелось. Если учесть, что Диана считала, будто я с ним спала, упоминать его имя как-то казалось совсем ниже моего достоинства.