Теория катастрофы

— Вот почему ты ни разу не приглашал меня в свою комнату! — протянула Никки.
— Никки, — хрипло сказал Джерри, — ты можешь подумать, что это… ну там… любовь или как… но на самом деле — это болезнь. Мне Робби объяснил по-дружески. Это человекозависимость или одержимость. У меня была глубокая депрессия из-за смерти родителей, а ты появилась и спасла меня… заполнила собой пустоту. Теперь ты — краеугольный камень моей жизни и психики. Если ты исчезнешь, то я снова развалюсь на куски, может быть, окончательно… Чем дальше, тем больше зависимость от тебя нарастает. Это ни к чему тебя не обязывает. Просто знай, с кем имеешь дело — с сумасшедшим, который не может жить без тебя.
— Ты был таким сдержанным со мной… я даже решила, что у тебя появилась девушка. Чуть не рехнулась от ревности!
— Одержимость человеком не исключает самопожертвования, даже наоборот.
— Это всё глупости! — решительно мотнула головой Никки. — Не верь Робби, он тот ещё психолог. Мне кажется, ты просто боишься называть вещи своими именами и стеснительно прячешься под этим дурацким диагнозом. Забудь про него!
Никки медленно провела ладонью по щеке Джерри и сказала:
— Я горжусь тем, что вызываю у тебя такое сильное чувство… Это меня окрыляет. Запомни раз и навсегда: ты — мой Лев! Я тебя никогда и никому не отдам. Сейчас я умоюсь и приготовлю завтрак для своего рыцаря.
Девушка-Маугли, совершенно не смущаясь наготы, спрыгнула с кровати и направилась в ванную.
И вдруг остановилась.
— Я — что, действительно, такая красивая? — И она провела рукой вокруг, показывая на свои многочисленные фотографии.
— Очень. Ослепительно. Умопомрачительно, — сказал Джерри, с восхищением глядя на обнажённую Никки, смело стоящую посреди ярко освещённой комнаты.
— Ты — страшный человек! — погрозила Никки ему пальцем. — Лгун и льстец!
Юноша только улыбался.
Никки вернулась из ванной в великоватом Джеррином халате с подвёрнутыми рукавами и занялась приготовлением кофе и бутербродов.
Джерри долго смотрел на неё, а потом спросил:
— Что со мной было вчера — после папиного письма? Я ничего не помню…
— Прошлое дотянулось до тебя… — негромко сказала Никки. — Поэтому я дала тебе снотворное и решила далеко не уходить. Сейчас всё в порядке. Мы потом обсудим хорошенько — что сказал твой отец… А сейчас — марш в ванную и садись завтракать.
Они сидели за маленьким кофейным столиком — рядышком, соприкасаясь локтями и коленями, заботливо намазывая друг другу бутерброды и пододвигая дымящиеся чашки.
— Ты понимаешь, что это означает? — спросила загадочно Никки, всё ещё одетая в Джеррин халат. — Когда мы спим в одной постели, я писаю в твоём туалете, а потом мы завтракаем вместе?
— Нет! — фыркнул от смеха Джерри.
— Мы — семья! — торжественно сказала Никки.
Джерри улыбнулся.
— Обычные семьи практикуют секс!
— Развратник! — хмыкнула Никки. — На одном сексе семью не построить!
— А тогда — что же такое семья? — спросил Джерри.
Астровитянка задумалась.
— Семья — это близкий человек, который есть спасение и обуза жизни. История показывает, что обычно ты — моё спасение, а я — твоя обуза. Если бы ты только знал, как я чертовски рада, что у меня есть, наконец, настоящая семья! Всю жизнь мечтала быть обузой — и всё никак не получалось…
Никки с аппетитом ела, а Джерри молча смотрел на её беззаботное лицо, на тонкие пальцы, успевающие крепко держать бутерброд и вкусно облизываться об язык.
Сам юноша не мог есть и даже с трудом дышал.
Его поразил жестокий приступ нежности.
 
Глава 3
Гонки роботов
Понедельник всегда тяжёл и хмур на подъём, и даже вкусный завтрак из апельсинового сока и жареного бекона с яичницей не сразу рассеивает вялую утреннюю атмосферу первого рабочего дня.
Но это утро было особенным.
— Какая наглость! — примерно так высказывались студенты Колледжа, входя в кафе.
Даже преподаватели долго не садились за свой стол, а стояли, уставившись на экранную стену.
Там светилось нахальное:
Второй курс Школы Коперника вызывает второкурсников Колледжа Эйнштейна на состязания по конструированию шагающих роботов и сборке геномов.
Численность команды по каждому предмету — десять человек.
Время и условия — на усмотрение Колледжа.
— Они сошли с ума? — надменно удивились эйнштейнианцы. — Да мы их в бараний рог транспонируем!
Вокруг директора Милича толпились преподаватели.
За столами еде уделялось гораздо меньше внимания, чем обычно.
— Что думаешь про вызов коперниканцев, Джерри? — спросила Дзинтара. — Ты у нас эксперт по роботам и, наверное, войдёшь в сборную Колледжа.
— Трудно сказать, — пожал плечами Джерри. — В Колледже уровень роботологии довольно высок, но на Лунных соревнованиях школьных роботов я видел конструкции, превосходящие местные. Насчёт биологии — лучше у Никки спросить.
— Всегда и обо всём лучше спрашивать Робби, — уверенно сказала Никки.
— Вы проиграете по обеим позициям, — коротко сказал баритон из ожерелья. — С вероятностью две сигмы.
— Почему? — хором удивились четверо друзей.
— Потому что я знаю уровни коперниканцев и эйнштейнианцев, — безапелляционно заявил Робби. — С чего вы взяли, что затраченные миллионы гарантируют высокий уровень образования? Школа Коперника расположена не в замке, а в городе, она не столь комфортабельна и престижна, поэтому в двадцать раз дешевле вашей. Зато в Школу Коперника поступают очень умные подростки, у которых нет денег на Колледж Эйнштейна. И учатся они, не в пример вам, старательнее.
— Мы что — плохо работаем?! — так возмутилась Дзинтара, что даже её кибердог Шарик поднял голову и с укоризной посмотрел на Робби.
— Я говорю не о присутствующих, а о среднем показателе по Колледжу. Студент-коперниканец тратит на самостоятельные занятия более двадцати часов в неделю, а эйнштейнианец — едва пятнадцать. Проиграете как пить дать!
Сидящие за столом озабоченно переглянулись.
Но когда тут готовиться к состязанию? На носу — годовые экзамены, которые в Колледже проводились в сентябре, а не в обычном мае-июне, когда переутомление студентов превосходило все нормы.
У второкурсников осенних экзаменов было целых три: кибернетический, физико-математический и биологический. Не до соревнований.
Но на следующий день профессор Майсофт сообщила потрясающую новость:
— Я договорилась с физиками, и вместо двух экзаменов — по естественным наукам и кибернетике — у вас будет один — по робототехнике. По теории оба факультета выставят вам оценки по итогам вашей работы за первый курс, а свои практические знания в кибернетике, электронике и механике вы продемонстрируете, собрав многоногого робота и испытав его на полосе препятствий.
— Мне это нравится! — с восторгом сказал Джерри, и его энтузиазм поддержали многие студенты, но по ряду унылых физиономий было понятно, что не всех прельстила перспектива стать киберконструкторами.
Профессор отметила:
— Испытания ваших роботов и станут состязанием, на которое нас вызвала Школа Коперника. Их сборная будет собирать роботов здесь и на тех же условиях, что и вы. Их результаты мы сравним с десятью лучшими результатами наших студентов.
Студенты оживлённо обсуждали предстоящее состязание.
— Не уверен, что сборная коперниканцев поставлена в те же условия! — возразил честный Хао. — Они привезут всего десять человек, а мы будем выбирать десять лучших из ста прямо на состязаниях.
— Ты — за нас или за них? — возмутился Борм-Сова.
— Я — за нас и за справедливость, — сказал Хао.
Состязание по шагающим роботам началось в девять утра в гулком высоком зале кибернетического корпуса, где стояли монтажные столы, стеллажи с киберблоками и станки для изготовления деталей. Вдоль стены шла испытательная трасса для роботов.