Сборник 12. На посошок

– И что же?
– Она вернулась! А я-то думал, что с ней что-то стряслось.
– Я это знаю, – улыбнулся я.
– Ничего не понимаю! – изумился он. – Та же скамейка, и говорит она не меньше прежнего…
– Все правильно.
Скамейка была уже совсем недалеко.
– Странное дело, – прошептал он еле слышно. – Она, похоже, разговаривает сама с собой!
– Не совсем так, – покачал я головой. – Прислушайся получше.
– Пожалуйста, не морочь мне голову! Кому нужны все эти твои, с позволения сказать, аргументы? – воскликнула старая женщина, глядя горящими глазами на пустую половину скамейки. – Думаешь, у меня их нет? Ошибаешься! Послушай лучше, что я тебе скажу!
– Это тебя-то я должен слушать?! – послышался внезапно мужской голос. – Как я до этого дожил!
– Тот же голос! – изумился Сид. – Это его голос! Но он же умер!
– Все верно, – кивнул я.
– Это еще не все, – сказала старая женщина. – Посмотри, как ты ешь. Хоть раз посмотри!
– Легко тебе говорить. – Голос старика упал.
– Ну, так давай говори ты.
Раздался щелчок. Сид перевел глаза вниз и увидел, что старая женщина держит в руках диктофон.
– И еще одна вещь, – сказала она.
Щелк. 
– Почему я должен все это терпеть?! – взмолился мужской голос.
Щелк. 
– Интересно, что станется с тобою, когда я скажу всю правду?
Сид заглянул мне в глаза.
– Ты? – спросил он.
– Я, – признался я.
– Как? – спросил он.
– Я переписал на отдельную кассету все его реплики так, чтобы она успевала на них ответить. При желании она может остановить диктофон и выговориться вволю.
– Зачем ты это сделал?
– Я увидел ее на кладбище. Она что-то говорила, обращаясь к холодному куску мрамора, но ответа не было. Я переписал твои пленки, все эти его вопли и жалобы, и поздно вечером вернулся на кладбище. Она была все еще там, она, наверное, осталась бы там навсегда и умерла бы с голоду. Ответа не было. Но он должен был быть! Я подошел к могиле, включил диктофон, убедился, что из него раздаются вопли старика, вручил диктофон ей и тут же ушел. Даже не стал ждать, пока она начнет кричать в ответ. Он и она, она и он. Высокий голос и низкий, низкий и высокий. Я просто ушел. Прошлым вечером она уже сидела здесь на скамейке и ела ватрушку. Думаю, она собирается жить дальше. Здорово, а?
Сид прислушался к сетованиям старика:
– Сколько же это будет продолжаться? Почему я должен все это терпеть? Нет, пусть мне кто-нибудь ответит! Я жду!
– Хорошо, хорошо, дорогой! – кричала в ответ старая женщина.
Мы с Сидом направились к выходу. Он взял меня под локоть.
– Хоть ты и гой, – сказал он, – ты поступил как истинный еврей. Скажи, могу я что-нибудь для тебя сделать?
– Да, пожалуй. Пастрами… Под водку.