Сборник 10 В МГНОВЕНИЕ ОКА

Огонь разгорелся с новой силой, и Мисси, помолчав, добавила:
— Мистера Шлейгеля тоже жалко.
— Нет слов. — Он подремал. — Да и Смита, между прочим, тоже.
— И тебя, старичок, — после паузы медленно выговорила она, хитро сощурившись. — Как самочувствие?
— В сон клонит.
— Сильно?
— Угу. — Он остановил на ней взгляд совершенно ясных глаз. — А ты, дорогуша, сама-то как?
— Спать хочется, — ответила она, смежив веки. Тут оба встрепенулись. — К чему эти расспросы?
— В самом деле, — насторожился он. — К чему это?
— Видишь ли… — Она долго разглядывала носок черной туфельки, медленно отбивавшей ритм, — я полагаю, хотя до конца не уверена, что у тебя скоро откажут желудочно-кишечный тракт и центральная нервная система.
Он еще немного посидел с сонным видом, безмятежно поглядывая на огонь в камине и прислушиваясь к тиканью часов.
— Отравила? — дремотно произнес он, и тут неведомая сила подбросила его с кресла. — Что ты сказала? — Упавшая на пол рюмка разлетелась вдребезги.
Мисси подалась вперед, словно прорицательница.
— У меня хватило ума подсыпать яду в свою же порцию — я знала: ты захочешь поменяться рюмками, чтобы себя обезопасить. Вот и поменялись! — Она захихикала дребезжащим смешком.
Откинувшись на спинку кресла, он схватился обеими руками за лицо, словно боясь, как бы глаза не вылезли из орбит. Потом вдруг что-то вспомнил и разразился неудержимым взрывом хохота.
— В чем дело? — вскричала Мисси. — Что смешного?
— Да то, — задохнулся он, кривя рот в жуткой ухмылке и не сдерживая слез, — что я тоже подсыпал яду в свою собственную рюмку! Искал удобного случая, чтобы с тобой поменяться!
— Боже! — Улыбка исчезла с ее лица. — Что за нелепость? Почему мне это не пришло в голову?
— Да потому, что мы с тобой слишком умные! — Он снова откинулся назад, сдавленно хохотнув.
— Какой позор, какое непотребство, надо же так оплошать, о, как я себя ненавижу!
— Будет, будет, — проскрипел он. — Лучше вспомни, как ты ненавидишь меня.
— Всем истерзанным сердцем и душой. А ты?
— Прощенья тебе не дам и на смертном одре, женушка моя, божий одуванчик, старая вешалка. Не поминай лихом, — добавил он совсем слабо, откуда-то издалека.
— Если надеешься и от меня услышать "не поминай лихом", то ты просто рехнулся. — Ее голова бессильно свесилась набок, глаза уже не открывались, она едва ворочала языком. — А впрочем, чего уж там? Не поминай ли…
У нее вырвался последний вздох. Поленья в камине сгорели дотла, и одно лишь тиканье часов тревожило ночную тишину.
На следующий день их обнаружили в библиотеке. Оба покоились в креслах с самым благодушным видом.
— Двойное самоубийство, — решили все. — Их любовь была так сильна, что они просто не смогли уйти в вечность поодиночке.
— Смею надеяться, — произнес мистер Гаури, опираясь на костыли, — моя дражайшая половина, когда настанет срок, тоже разделит со мной эту чашу.