Бархатный сезон
А Джордж Смит… Джордж Смит только смотрел на маленького загорелого человека с ясными зоркими глазами — и шепотом один раз произнес про себя его имя.
Так они стояли секунд пять, Джордж Смит пожирал глазами песчаную фреску, художник с дружелюбным интересом наблюдал за Джорджем Смитом. Джордж Смит открыл рот, закрыл рот, протянул руку, опустил руку. Шагнул к рисункам, отступил. Потом пошел вдоль фигур, подобно человеку, рассматривающему бесценные мраморные скульптуры, выброшенные волнами на берег. Его глаза не моргали, руки жаждали прикоснуться и не смели. Он хотел бежать и не мог.
Вдруг он повернулся к отелю. Бежать, конечно! Бежать!
Зачем? Схватить лопату и рыть, копать, пытаясь спасти пласты рассыпающегося песка? Найти штукатура и с ним примчаться обратно, чтобы снять гипсовые слепки хотя бы частицы эфемерного творения? Не то, не то. Вздор, вздор. Или?.. Глаза Смита метнулись к окнам его номера. Фотоаппарат! Туда, схватить его, вернуться и торопливо идти вдоль берега, щелкая, меняя ленту, снова щелкая, покуда…
Джордж Смит резко, всем телом повернулся к солнцу.
Неяркие лучи мягко гладили кожу, и глаза Смита превратились в два маленьких костра. Солнце наполовину ушло в воду; пока он смотрел, за несколько секунд оно скрылось совершенно.
Художник подошел ближе и глядел на Джорджа Смита с глубоким дружелюбием, словно читал все его мысли. Вот он наклонил голову, прощаясь. Вот упала белая палочка из разжатых пальцев. Вот он говорит: «До свидания, всего хорошего». И вот — нет его, ушел вдоль берега к югу.
Джордж Смит стоял, глядя вслед. Он стоял так целую минуту, после чего сделал единственное, что ему оставалось.
Он шагнул к началу фантастической фрески с сатирами, фавнами, окропленными вином девами, гордо скачущими единорогами, играющими на свирелях юношами — и медленно пошел вдоль берега. Он шел долго, не отрывая взгляда от необузданной вакханалии. А дойдя до конца цепочки людей и животных, повернул и пошел назад, глядя вниз так, как будто что-то потерял и теперь не знал точно, где искать. Так он ходил, пока в небе не потух последний луч света и песок не исчез во мраке.
Он сел за стол, накрытый для ужина.
— Где ты задержался? — спросила его жена. — Я не могла больше ждать тебя, зверски проголодалась.
— Ничего, — ответил он.
— Видел что-нибудь интересное?
— Нет.
— У тебя какой-то странный вид, Джордж. Уж не заплыл ли ты чересчур далеко? И чуть не утонул?.. Я по лицу вижу: ну, конечно, ты заплыл слишком далеко!
— Да, — ответил он.
— Ладно, — сказала она, пристально глядя на него,больше никогда этого не делай. Что ты закажешь?
Он взял меню, начал читать и вдруг замер.
— В чем дело? — спросила жена.
Он повернул голову и закрыл глаза.
— Слушай.
Она прислушалась.
— Ничего не слышу, — сказала она.
— Не слышишь?
— Нет. А что?
— Ничего, — ответил он немного погодя, не открывая глаз. Ничего. Просто начинается прилив.