У Великой реки

За ними катили четыре «Единорога» – самоходных миномета на шасси такой же полуторки, как у егерей, и как у меня. Следом шли три трехтонки с боекомплектом. Минометы тоже из их полка, приданные, у них на борту эмблема одна и та же. Операция против эльфов расширяется, по всему видать. Сипаев хорошо цепями гонять, вроде как загонщиками в облаве, на этих самых егерей противника выгоняя. А минометы всегда пригодятся.
На пристани провалялся в кузове машины три часа, ожидая рейса. Один из ополченцев, дежурящих на пристани, сказал мне, что не далее как два часа назад в сторону Твери ушел госпитальный пароход. На него загрузили не меньше тридцати раненых и с десяток убитых. По слухам, где-то эльфы сумели устроить засаду и здорово потрепать эскадрон драгун. Я забеспокоился, жив ли Парамоныч? Тьфу-тьфу-тьфу через левое плечо. Но проверить возможности не было, драгуны уже наступали где-то на северо-востоке от меня.
Подошел паром, мы загрузились на него, и поехали. Кроме наших двух машин, на переправу никого не было. Говорят, что вчера-позавчера немало фермерских семей переправилось. Теперь женщины с детьми в Великореченске отсиживаются, а главы семейств, вооружившись, засели на своих хуторах в ожидании эльфийского налета. Так и живут. Городской совет поощряет фермеров, какие из аборигенов, там селиться, сдает землю в мягкую аренду, и даже налоги не берет, лишь бы земля не пустовала. Даже всякую сельхоз справу продает в кредит и бесплатно выдает одну винтовку на семью. Беглых крепостных из баронств принимает.
Откуда такая благодать? Оттуда, что жить там опасно, эльфы с их налетами и зверствами угроза постоянная, хоть и патрулируются там места, а чуть дальше от берега целый форт стоит с гарнизоном «сипаев». Хутора регулярно горят, их обитателей так же регулярно режут, но они отстраиваются заново, появляются новые. И выращивают свою капусту с морковкой и свеклой, какие на том берегу за главные культуры почитаются.