Черная роза
Кёвеш сжал в локте руку Гудулича.
- Я непременно хочу познакомиться с твоей семьей. Извини, но меня очень интересует, какая жена тебе досталась. Ты понял? Расспрошу стариков, поговорю с Юлишкой…
- Погоди, уж лучше я сам.
- Наконец-то ты вновь обрел дар речи!
- Ладно уж! О том, что я вернулся в село из Пешта совсем другим человеком, пожалуй, не стоит и говорить. Навестил я Юлишку. Я многому научился, но и она стала
разумнее. Увидела меня, залилась румянцем. Мы стали называть друг друга на «вы». («Что вы, Геза, вы не знаете моего отца! Он фанатик! Он скорее отдаст меня в жены попрошайке-нищему, чем безбожнику-коммунисту!›) Зато мать семейства вдруг стала за меня горой. Обвенчались мы тайком. А когда старый Гоор об этом пронюхал да еще узнал, что у нас будет ребенок, он отказался от собственной дочери, отлучил ее от семьи.
- И до сих пор вы не помирились? - Кёвеш искренне удивился.
- Где там! Он ругает членов кооператива, на чем свет стоит. Насильники, мол, они и грабители, не заслуживают даже похорон по христианскому обряду. А сегодня вон
драку учинил, ты и сам слышал.
- Ну а этот Давид, как его по фамилии…
- Шайго.
- Да-да, Шайго. Он был членом кооператива или не был?
- И был, и не был. То вступит, то выйдет.
- Словом, в каких ты с ним был отношениях?
- В каких? Еще позавчера я влепил ему пару пощечин.
- Но мне ты не сказал об этом ни слова!
- К чему? Стыдно. Такими делами не хвастаются.
- Ну а как Гоор относится к внукам?
- Внуков старый Гоор теперь уже признает законными. Но меня видеть по-прежнему не желает.
Гудулич вдруг остановился и указал пальцем на противоположную сторону улицы:
- Вон он идет, взгляни.
Гоор, одетый во все черное, степенно шел по тротуару.
Гудулич и майор Кёвеш подождали, пока он пройдет, и последовали за ним.