По Руси

— Драться хотят, негодяи! Эй, вы, — нельзя! Они ведь ножами!
Да, в руках друзей, точно живые сельди, сверкали длинные тонкие ножи. Присев на корточки, напоминая тетеревей на току, они переступали с ноги на ногу, подпрыгивали, а Баринов, оглядываясь, тревожно бормотал:
— Эх, палки нет — палкой бы их по башкам.
Вдруг перс быстро сунулся всем телом вперед, а Изет крякнул, размахнул руками и упал на спину.
— Куда? Зарежут! — крикнул Баринов, когда я побежал к лодке.
Стоя на коленях, перс совал левой рукою нож в песок — сунет, вытащит и, вытерев лезвие полою куртки, снова сунет.
— Что ты сделал? — спросил я.
Он ответил, оскалив зубы, гладя нож пальцами:
— Мы ему, собаку, давно искал.
По правой руке его из-под рукава стекали алые струйки крови, кровь тяжелыми каплями падала на песок и исчезала, оставляя за собою ржавые пятна.
Изет лежал на спине, спустив ноги в воду, плотно прижавшись щекою к влажному песку. Лицо у него побурело, тусклые глаза пристально смотрели на разжатый кулак откинутой руки и на нож около нее. Пальцы другой руки вцепились в песок, а толстые губы сердито надуты.
— Серсэ нашол, — сказал перс, подмигнув мне. — Чик!
Баринов осторожно, стороной, подобрался к лодке, влез в нее и закричал мне:
— Едем, чёрт!
Когда я, столкнув лодку, сел на весла, он, перевалившись на корму, начал злобно орать:
— Погоди, свинья, вот мы сейчас тебя, злодея…
Перс, стоя на коленях, весело кивал нам головой и вдруг звонко крикнул:
— Прочай!
Стянул с плеч куртку, рубаху и обнаружил длинную руку, красную по плечо, — она так ярко загорелась на солнце, точно была выкована из металла цвета крови.
А всё кругом — снова как сон.