Дарт Вейдер ученик Дарта Сидиуса

Так учили Оби-Вана. Ему никто не говорил, что прозрение может наступить после нескольких несправедливых слов усталого человека. И никто не говорил, что оно может отличаться от счастья и покоя. Сильно отличаться. Прямо-таки кардинально.
Оби-Ван встал. Немотивированно прошёлся до одной из стен пещеры. Потом повернулся и пошёл до другой. Потом сделал новый поворот и вновь проделал короткий путь обратно. Эта серия ходьбы произошла ещё несколько раз. Около двадцати. Потом он остановился и нащупал рукоятку меча. Тупо взглянул на цилиндрический предмет в своей ладони. Спрятал обратно за пояс. Посмотрел на тех, кто остался сидеть у костра.
-Сволочи, - пробормотали его губы.
-Кто? – спросил забрак. Он больше не насмехался.
-Не знаю, - Оби-Ван быстро провёл у себя по лбу. – Мне сейчас трудно формулировать что-либо. Я… пока не знаю… я даже не понимаю, что со мной произошло.
Было очень тихо. Просто потому, что все трое молчали, а больше никого в этом мире не было. Только огонь в треске костра.
Через огонь учитель и ученик смотрели друг на друга.
“Я поручил его тебе”.
“А я его убил”.
Вот и всё. В сущности.
Бывает миг – и жизнь твоя, отражённая несправедливыми словами усталого человека, вдруг перестаёт тебе лгать. Почти невозможно первые секунды жить в этом новом мире.
-Есть такая идея, - сказал Оби-Ван через пять минут. – Конечно, Анакин меня вышиб из связи. И конечно, как я понимаю, тем, кому эта связь была нужна, теперь она ни к чему, и они помогать мне не будут. Но я думаю, что дорожка ещё не заросла. И ещё я думаю, что теперь она может пригодится кому-то другому.
Куай-Гон кивнул:
-Попробуй, Оби. Я считаю, это для нас пока единственный шанс.
Энфэшники . 
Кабинет его располагался на втором этаже того, что здесь называли административным корпусом или коттеджем. Коттеджем кабинетов преподавателей. А также здесь была главная бухгалтерия и прочие организационно-распределительные службы. В окно был виден простор и ветки сада. Где-то там, за ветками, достаточно далеко, чтобы оставаться простором, тот был ограничен очередной системой корпусов.
Он сидел за машиной и собирал материалы для отчёта, когда вопли за окном прервали его работу. Он встал с места, подошёл к окну и перегнулся через подоконник. Студенты-первокурсники сдали зачёт. Теперь они махали руками и папками и топтали ровно подстриженные газоны. Он улыбнулся и облокотился о подоконник. Постоял так, ожидая неизбежной реакции. То, что она будет, он был совершенно уверен.
И он дождался. Мессир, он же ректор, он же глава сектора выскочил, как ошпаренный, со своего первого этажа и суперсовременного кабинета. Он не махал руками, но выражался долго и определённо. Студенты стояли с покаянным видом и смотрели на него невинными глазами. Не сходя с газона. Что он им сделает? Зачёт-то уже сдали. Тем более что мессир всему миру демонстрировал свою справедливость и беспристрастность. Из-за потоптанной травы он просто не позволит себе придраться на зачёте.
Он мысленно пожелал ему постричь кусты в форму шаров, а деревья – в пирамиды. Всунулся обратно. На мониторе горели ровные строчки отчётности. На дополнительном экране, который отображался миниатюрной панелькой в правом нижнем углу, стабильно по всем пунктам стояло: в гиперпространстве, в гиперпространстве, в гиперпространстве. Все объекты слежения находятся в гиперпространстве.
Или в зоне, не доступной для наблюдения.
Он пожал плечами. Он не сел за стол вновь. А мимо машины подошёл к высоким стеллажам книжных шкафов. Как всегда, это хранилище запрещённой литературы высшее начальство рассовало по своим кабинетам. Дело не в том, что у них нет места для хранилища. И дело не в том, что студентам это запрещалось читать. Как всегда, причина была в самом обычном. Преподавателям было очень стрёмно каждый раз бегать куда-то, чтобы найти цитату или справку по нужной им области. И они, взяв книги в библиотеке, одалживали их надолго.
А вот студентам приходилось страдать.
Он миновал три стеллажа, машинальным жестом запустил руку в шкаф и вытащил потрепанный том. Страницы уже пожелтели. Но они были из качественной бумаги, строй, очень прочной. Конечно, есть информационные электронные носители. Он предпочитал книги. И его предпочтения совершено однозначно разделял мессир. Только его начальник стеснялся этого. Кто бы ни пришёл к нему в кабинет – тот вечно читал что-то на мониторе с диска, что был всунут в щель его персоналки. Но он-то знает.
Он машинально перелистнул страницы. Он никогда не оставлял закладок. Он очень быстро находил любой нужный отрывок.
Пробежал глазами. Потом оглянулся на машину. На ней стандартно горел отчёт. И ничего не изменилось на маленькой табличке. Что же, надо закончить. Ему сегодня ещё лабораторные занятия вести.
Он не поставил книгу на место, а против всех правил положил на стол корешком вверх. Название когда-то золотым по чёрному, а теперь просто тиснением по коже.
“Собрание поэтического творчества. Том шестой. Школа мастера Райдна”. Внутреннее издание условно говоря ордена ситхов. Десять тысяч лет до настоящего момента.
И время каплею застыло.
Ни двинется, ни шелохнётся.
Миг остановленного пыла.
Миг замороженного солнца. 
Мгновенье единенья Силой,
К уму сквозь ум, к руке рука.
На миг мгновеньем вечность стыла.
И дрогнули водой века.
Он это помнил наизусть.