Поводырь

Я скривился. Эти огромные бомбардировщики все имеют свои базы.
– Но некоторые из них получали от противника серьезные повреждения, в том числе и радиостанции. Они были с разных баз – Мерхэм, Скемптон, Коттсхол, Веддингтон, большие четырехмоторные самолеты. Галифаксы, Стерлинги и Ланкстеры. Все это было задолго, извините, до вас, сэр.
– Я видел их на картинках, – признался я. – Кроме того, некоторые из них еще долго летали на воздушных парадах. Значит, он возвращал их домой?
Я мог четко представить себе зияющие дыры в фюзеляже, крыльях и хвостовом оперении самолетов, которые трещали и раскачивались, когда пилоты пытались удержать их на лету, раненые или умирающие экипажи, радиостанции, разнесенные вдребезги вражескими снарядами. А из своего не очень давнего опыта знал горькое одиночество зимнего ночного неба, когда у тебя нет ни радио, ни приборов, только туман, полностью закрывающий землю.
– Именно так, сэр. Он обычно отправлялся во второй вылет за ночь, патрулируя над Северным морем, разыскивая подбитые самолеты. Найдя, он приводил их домой, сюда в Минтон, иногда сквозь такой густой туман, что вытянутой руки не видно. Говорят, у него было какое-то шестое чувство, как у настоящего ирландца.
Я отвернулся от фотографии и загасил окурок в пепельнице. Джо уже стоял у двери.
– Настоящий человек, – сказал я вполне серьезно.
Даже сегодня, уже в солидном возрасте, он был супер летчиком.
– Да, сэр, мистер Джонни, он был настоящим человеком. Я помню, как он однажды сказал мне, стоя как раз на вашем месте у камина: «Джо, – сказал он, – когда бы кто-нибудь ни нуждался в помощи там, в небе, я вылечу и приведу его домой».
Я мрачно кивнул. Старик явно обожал своего боевого командира.
– Ну что же, – промолвил я, – похоже, он продолжает это делать.
Джо улыбнулся.
– О нет, я не думаю так, сэр. Мистер Джонни отправился в свой последний патруль в Рождественскую ночь 1943 года, ровно четырнадцать лет назад. Он не вернулся, сэр. Он упал на своем самолете где-то в Северном море. Спокойной ночи, сэр. И счастливого Рождества.