Лесные происшествия (Рассказы)
Егерь сидел на вышке и ждал, когда побольше кабанов войдёт в ловушку. Тогда он дёрнет за трос, опадут поднятые ворота, он покрепче завяжет их и побежит звонить, чтобы присылали машины.
Поползень давно нашёл щёлку под крышкой ларя. Воровато нырял туда, выскакивал с золотым зерном кукурузы в клюве и летел прятать. Всю зиму старался, а перетаскать не мог. Измучился в работе.
Вдали между деревьями замелькали чёрные бока. Кабаны бежали к площадке. Сейчас будут в ловушке!
Но тут донёсся странный перезвон. Звук был совсем не звериный и быстро приближался...
"Неужели кто-то спугнёт кабанов?" - Егерь тревожно всматривался в ельник, откуда нёсся звон. И вдруг увидел Длиннорылого. Это сосульки гремели у него на загривке. Каждый шаг был с перезвоном.
"Вот так удача! - обрадовался егерь. - Сам Длиннорылый идёт к ловушке".
Кабаны уже на обтянутой сеткой площадке. Длиннорылый делал три-четыре шага, останавливался, шумно втягивал воздух. Ещё три шага - опять вскидывал нос, ловил запахи: нет ли опасности. Рядом был ельник, а сетка не казалась преградой.
И он вошёл в ловушку.
"Вот и узнаем, сколько ты весишь!" - торжествуя, подумал егерь и дёрнул за трос.
Гулко стукнули о мёрзлую землю опадные ворота. Длиннорылый прыгнул в сторону...
Егерь не понимал, что случилось. Кабаны метались в ограде, а Длиннорылый уже мелькал среди ёлок... И только когда другие кабаны полезли в пробоину, понял: Длиннорылый, как торпеда, пробил вольерную сетку.
ИЗОБРЕТАТЕЛЬ
Тёмно-синяя весенняя ночь.
Кругом ни огонька, ни звука.
В домике так тихо, что тиканье ходиков на стене, кажется, можно услышать за полкилометра.
Но вот ходики тикнули потише, ещё тише... и вдруг такой грохот и звон раздался в комнате, что вскочили с кроватей раньше, чем успели проснуться.
- Что всё это значит? - спросил Сашкин отец, когда наконец перевёл дух.
А это значило, что Сашка очень любил бывать на тетеревином току.
Представьте себе весенний рассвет у леса. Мгла ещё не начала таять, а "небесный барашек" - бекас уже "запел" в небе.
"Началось!" - встрепенёшься в шалаше, и сразу отлетят дремота и холод.
"Курлы! Курлы!" - кричат в туманном болоте журавли, а над шалашом посвистывают утиные крылья.
Чуть посветлело небо. Со знакомым шумом пересекли его тёмные полосы: прилетели на ток тетерева.
Бормоча, перебегают и подпрыгивают опьянённые весной краснобровые птицы. А рядом, на осинах, дрозды распелись так, что даже громкое тетеревиное "чуф-ффы" становится едва слышным.
Вот проснувшееся солнце скользнуло лучами по иссиня-чёрным перьям собравшихся на току птиц, и новая волна возбуждённых голосов пронеслась над миром!
А по кустарникам - медуницы, подснежники, фиалки!..
Сашке уже не раз приходилось видеть из шалаша бурливое, весеннее утро. Он согласен недосыпать каждую ночь, только бы встречать это утро в лесу. Но ведь школа, на тетеревиный ток можно только в воскресенье. А бывает и так: ляжешь в субботу с вечера, а тебе не спится, хочется, чтобы ночь прошла быстрее. К полночи заснёшь. Проснёшься, а на улице уже светло - проспал ток. Будильник сломался. Жди другого воскресенья.
Вот и придумал Сашка особый будильник. Измерил, на сколько опускается гиря ходиков за час, рассчитал, как опустится она к утру, и под ней на спинке стула установил сковородку, а на полу у стула поставил пустой эмалированный таз. Сковородка стояла так, что только гиря коснётся её, она потеряет равновесие и свалится в таз.
Механизм сработал точно. От его грома проснулся не только Сашка, но и весь дом.
- Что это значит? - переспросил отец и зажёг свет. - Ты что переполох устроил?
Но что значит этот ночной переполох, если Сашка опять увидит, как токуют тетерева! А сестрёнке принесёт подснежников или синих медуниц.