Рассказы и сказки
- Дядя, - спросил Вовка, - неужели вы тоже не моряк?
- Ножи точить... - привычно пробормотал человек.
- А откуда у вас фуражка и пуговицы?
- Морячок один продал, - добродушно сказал человек, посмотрел на Вовку сверху вниз и пошёл, покачивая колесо.
- Ножи точи-ить!
БОЛЬШИЕ ПЕРЕМЕНЫ
Когда Вовка в первый раз после болезни вышел из дому, улицы он не узнал. Раздвинув дома и опрокинув заборы, на неё наступала стройка.
Широкая, как река, полоса вспаханной земли двигалась через посёлок.
Урчали, ровняя землю, бульдозеры. То и дело к ним подъезжали самосвалы, с грохотом сыпали на землю кучи дроблёного камня. Вдалеке курились синие дымки асфальтоукладчиков.
Смутное воспоминание возникло в Вовкиной голове.
Движение стройки повторяло какое-то другое, недавно виденное им движение.
Ну конечно! Машины шли точно по пути, проложенному долговязым парнем. Точно так, как ползла металлическая лента.
Озадаченный переменами, Вовка походил по людной, полной новых звуков и запахов улице, сбегал в сарай к Мурзику и возвратился домой.
Большие перемены. В них было что-то беспокойное, угрожающее самому Вовке.
ЕХАТЬ?
В этот день мама вернулась с работы раньше обычного.
- Так, - задумчиво повторяла она, переходя от одного окна к другому. - Так... Так... А что, Володя, если нам придётся уехать?
Вовка опешил:
- Зачем?
- Ты сегодня был на улице, видел... Делают шоссе. Оно пройдёт прямо через наш двор. Нам предложили переселиться, но я... - Мама обняла Вовку. - Мне не хочется оставаться. Я хочу всё-всё изменить...
Вовка не понял ничего.
Зачем уезжать, если дают другую комнату? И почему надо всё изменять? Мама - инженер на мебельной фабрике. Очень хорошо! И улица у них хорошая. И речка...
- А куда мы поедем?
- Наверное, в Иркутск.
Чем Иркутск лучше? Вовка грустно кивнул.
- Вот и решили! - обрадовалась мама. - Увидишь мир: горы, реки, дремучие леса. Соберём чемоданы и тронемся!
- А чемоданы мы сами носить будем?
Мама вздохнула.
Вовка знал почему.
Сколько он помнил себя, всегда они с мамой были одни. У всех мальчишек и девчонок на улице были папы, у Вовки папы не было.
Мама никогда не говорила об отце, а если кто-нибудь её спрашивал, то делалась хмурой и отвечала:
- Мы сами.
СБОРЫ
На другой же день в доме всё пошло кувырком.
Распродавали вещи. То и дело приходили незнакомые люди, осматривали мебель, спорили о цене, качали головами, разглядывая в стульях дырки от гвоздей.
Вовка делал вид, что к дыркам отношения не имеет.
Мама каждый день бегала на почту, давала телеграммы, без конца повторяла слово "Иркутск".
Вовке вся эта кутерьма нравилась.
- Скоро! - таинственным шёпотом сообщал он Мурзику, присев в сарае над ящиком. - Едем в Иркутск! Ешь на дорогу больше!
Ёж недовольно пыхтел и отворачивал мордочку от капустной кочерыжки.
- Полетим самолётом. Сверху всё увидим. Горы, леса. Мама говорит, самый интересный лес - дремучий. А на аэродром поедем в автобусе!
Автобус - это было лучше всего. Три мечты, три заветных желания томили Вовку: первое - познакомиться наконец с настоящим моряком; второе подстричься с одеколоном; третье - прокатиться в автобусе.
Мечты начинали сбываться.
Дом пустел. Одна за другой исчезали привычные вещи. Диван, на котором он сидел вечерами. Стол, за которым рисовал. Кровать.
К концу недели обе комнаты стояли пустые.
Из далёкого Иркутска пришло наконец письмо, которое странно называлось: "Вызов".
Можно было ехать.
КАК БЫТЬ?
В дорогу мама купила Вовке скрипучие жёлтые ботинки и клетчатую куртку с "молнией". Но радость покупки была омрачена неприятностями.
Первая случилась в парикмахерской.
- С одеколоном... - шёпотом попросил Вовка мастера.
- Зачем? - услышала и вмешалась мама. - Вырастешь - тогда. К чему это баловство?
Вторая неприятность произошла дома.
Мама обнаружила среди чемоданов обвязанный верёвкой ящик.
- Это что? - удивилась она.
- Мурзик.
- Ежа в Сибирь? Отнеси в огород.
Мама сняла крышку и перевернула ящик набок. Из ящика, пыхтя, выкатился Мурзик.
Десять минут спустя Вовка сидел в огороде на грядке и думал: "Как быть?"
Расстаться было невозможно: ёж ел из рук, позволял щекотать себя между иголками и понимал все человеческие слова.
Надо было что-то делать.
Когда мама ушла заказывать билет, Вовка вытащил из кучи приготовленных в дорогу вещей круглую картонку с маминой шляпой. Вынув шляпу, он положил её в чемодан, а в картонку, постелив на дно бумагу, посадил Мурзика.
АВТОБУС
Настал день отъезда.
Автобус с пассажирами остановился недалеко от дома. Вовка забрался на пахнущее клеёнкой сиденье, картонку поставил под ноги. Мама села позади.
Шофёр дал сигнал: би-бип! - и машина тронулась.
Качнулись в голубом небе облака. Качнулся и уплыл назад дом, наклонилась и потекла за стеклом изрытая стройкой улица. Один за другим замелькали пёстрые заборы.
Всё сразу стало необычным. Жизнь начинала течь по-новому.
Какой она окажется?
Белые облака ползли по небу вопросительными знаками.
Путешествие началось.
ДРЕМУЧИЙ ЛЕС
Автобус проехал улицей, выбрался из посёлка и, переваливаясь с боку на бок, потащился по дороге.
Показалась кучка деревьев.
- Мама, это и есть дремучий лес? - спросил Вовка.
- Это? - удивилась мать. - Это берёзки, рощица.
- А там?
- Орешник.
Но Вовке не терпелось. Каждые пять минут он вскакивал и спрашивал:
- А это дремучий?
- Дремучий! - сдалась наконец мама.
В дремучем лесу стоял ларёк с квасом.
ЧТО БОЛЬШЕ МИЛЛИОНА?
Наконец автобус выбрался с просёлка на асфальт.
Начались ленинградские пригороды.
Розовые, зелёные, голубые домики стайками побежали за окном.
Толстая пассажирка в цветастом платье, которая сидела рядом с мамой, наклонилась и спросила:
- Вы, милочка, до Иркутска?
- Да.
- Очень удобно. Как сядете, так до самого Иркутска и долетите. Одна посадка в Свердловске. Залезете в самолёт и можете спать. Я всегда сплю.
- До Иркутска, кажется, шесть тысяч километров?
- Наверно.
Толстая пассажирка вздохнула и уселась поудобнее.