Алфред

Дед обвёл нас взглядом, словно выискивал кого-то. 
- Турки вы, - сказал дед. - Турки... алфреды. 
К кузнице подошёл Стёпка. Он увидел яблоневый сук у деда в руках и сразу понял, в чём дело. 
- Дед, это не мы, - сказал он. 
Улан отпихнул его палкой. 
- Отойди... Турки вы, - бормотал он. - Пустое вы семя. Полова... 
Дед заплакал. Старый уже был человек. Даже отлупить нас у него не было силы. Мы бы не сопротивлялись, пусть лупит. А он повернулся и пошёл прочь. Старается идти быстро. Ноги его не слушаются, только трясутся пуще, а шага не прибавляют. 
- Кто? - спросил Стёпка. 
Ребята молчат. Стёпка ещё раз спросил: 
- Кто?.. - Потом начал допытывать поимённо. 
Гурька рассердился, закричал: 
- Ты что за прокурор? Говорят, не лазали, - значит, не лазали. Кто к Улану полезет? 
- Никто, - согласился Стёпка. - Не было ещё, чтобы к Улану в сад лазали. 
И тут Гурька догадался: 
- Алфред! 
- Алфред! - зашумели ребята. - Айда! 
Стёпка всех остановил. 
- Куда? Нужно его с поличным захватить. 
"Ух, Алфред, тяжко тебе придётся", - подумал я. 
Целый день мы отработали на своём "Беларусе" - возили торф. А вечером все разошлись по садам караулить Алфреда. Мы со Стёпкой полезли к деду Улану. 
Просидели до темноты. 
Ночи у нас тихие - слышно, как брёвна потрескивают в стенах, остывая; как коровы жуют жвачку, а куры на шестах чешутся. Слышно, как далеко-далеко гудит паровоз, будто тонкой петлей стягивает сердце, и замирает оно от того крика. Я даже песни сочинять стал: 
Вы, алфреды, гады, 
Вы, алфреды, паразиты, 
Нет для вас пощады... 
В этот вечер в садах было всё спокойно и в следующий тоже. Зато на третий вечер слышим, раздвигаются в плетне прутья и кто-то нас тихо кличет: 
- Эй!.. 
Мальчишка, Игорёк, совсем маленький, сын колхозного конюха, просунул голову в Уланов сад, шепчет: 
- Эй!.. Бежим, я Алфреда углядел. 
Мы через плетень, как козлы, - одним махом. 
Игорёк бежит между нами. Шуршит что-то. Нам некогда слушать. Стёпка от нетерпения подхватил его на закорки. Пролезли мы через Игорьков двор к проулку. Игорёк доску в заборе отодвинул, показывает. 
- Вот он, Алфред, глядите. 
Нам в щёлку виден весь проулок. Луна светит. Возле плетня в тени притаился Алфред, стоит тихо. А сад-то... Стёпкин. Стёпка кулаки сжал. 
- Выжидает, гадюка... Беги зови ребят. 
Скоро в Игорьковом дворе собралась толпа. Стоим ждём, когда Алфред в сад полезет. Некоторые даже приговаривают: 
- Ну полезай же ты, Алфред несчастный. 
И вдруг через забор из сада кто-то спрыгнул. 
- Любка? 
Так и есть - она. Вытащила из-за пазухи яблоко и протянула Алфреду. 
Алфред прислонился к плетню, жрёт яблоко и что-то шепчет Любке и хихикает. 
И тут мы все сразу через забор, чуть им не на головы. 
- Стойте, голубчики! 
Алфред уронил яблоко, глазами туда, сюда. Мы стоим плотно - не удерёшь! 
Стёпка взял Алфреда за горло. 
- Ты у деда Улана яблоню сломал?.. 
Стёпка выругался и оглянулся на Любку, забормотал что-то: неловко ему стало за свою брань. 
И я смотрю на Любку. В темноте все люди кажутся бледными. А Любкино лицо сейчас белее зубов. Платье у неё перетянуто пояском. За пазухой яблоки. 
Стёпка ещё раз тряхнул Алфреда: 
- Говори, ты у деда Улана яблоню потравил? 
- Ничего я не знаю, - пробормотал Алфред. - Я не вор. Я не лазаю по садам! 
Стёпка поднял руку, чтобы ударить. Алфред вцепился в его кулак. 
- А за что ты меня хочешь бить? Ты Любку бей. Она к деду Улану лазала. И сюда тоже ведь она... - Алфред метнулся к Любке, рванул её за поясок. 
Яблоки посыпались к Любкиным ногам, будто ветку тряхнули. Большие яблоки, отборные. 
- Что же ты её не ударишь? - сказал Алфред. Он обвёл нас глазами, подмигивая и кривя рот. - Эй, вы, я знаю, почему он Любку не бьёт. Он... 
- Эх... - Стёпка ударил, и Алфред ткнулся носом прямо в эти яблоки. 
Я подошёл к Любке. 
- Ты зачем на яблоню лазаешь? Ведь договаривались. 
- А тебе что? - сказала она глухо. - Бейте... 
Любка стояла не двигаясь, даже пояска не подняла. 
Гурька подошёл к ней. 
- Думаешь, любоваться тобой будем? Пришла пора... 
И тут Стёпка бросился к Любке. Он побледнел сильнее, чем она, поднял кулаки, готовый подраться с нами. 
- Ага, - поднимаясь с земли и вытирая лицо, проверещал Алфред. - Он влюблён в эту Любку! Ха-ха!.. 
Любка молчала, потом едва слышно произнесла: 
- Пустите меня. 
Мы расступились. Я поднял Любкины туфли (они лежали в траве у плетня), сунул их ей в руку. Она взяла и пошла по проулку. Мы смотрели ей вслед. Любка будто почувствовала это. Обернулась. 
- Ребята... - Она прижала к лицу белые носочки, заплакала. 
Мы словно очнулись. 
- Бей гада! - крикнул Гурька. 
Что было дальше, вы уже знаете. 
Вот и вся история. Хочу только добавить: с тех пор нет в нашей деревне слова обиднее, чем "алфред".