О чем разговаривали лошади, хомяки и куры

Самуил Яковлевич Маршак 
О чем разговаривали лошади, хомяки и куры 
Зачем вскопали этот луг 
Сказала, поглядев вокруг, 
Двухлетняя гнедая. 
Узор цветов был так хорош, 
До этой глупой вспашки. 
А после вспашки не найдешь 
Ни кашки, ни ромашки! 
- Да, - отозвался вороной, 
Ковер наш изумрудный 
Изрезал плугом, бороной 
Хозяин безрассудный. 
- Смешно, поистине смешно! 
С ума сошел он что ли? 
Сказали гуси. - Он зерно 
Разбрасывает в поле! 
Пробились первые ростки, 
Становятся все выше... 
- Живем, сказали хомяки 
И полевые мыши. 
Но вот, когда поспела рожь, 
Пшеница пожелтела, 
Колосья жнейкой сняли сплошь, 
И поле опустело. 
- Как поживешь да поглядишь, 
На свете мало толка! 
Друг другу жаловались мышь, 
Хомяк и перепелка. 
Пшеницу, рожь, овес, ячмень 
Убрали люди с поля. 
И было слышно в ясный день, 
Как мельницы мололи... 
- Зерно, отличное зерно 
Отборнейшей культуры 
Зачем-то в пыль превращено! 
Негодовали куры. 
Читатель! Что ни делай ты, 
Тебя осудит кто-то, 
Взглянув на дело с высоты 
Куриного полета. 
Зачем вскопали этот луг 
Сказала, поглядев вокруг, 
Двухлетняя гнедая. 
Узор цветов был так хорош, 
До этой глупой вспашки. 
А после вспашки не найдешь 
Ни кашки, ни ромашки! 
- Да, - отозвался вороной, 
Ковер наш изумрудный 
Изрезал плугом, бороной 
Хозяин безрассудный. 
- Смешно, поистине смешно! 
С ума сошел он что ли? 
Сказали гуси. - Он зерно 
Разбрасывает в поле! 
Пробились первые ростки, 
Становятся все выше... 
- Живем, сказали хомяки 
И полевые мыши. 
Но вот, когда поспела рожь, 
Пшеница пожелтела, 
Колосья жнейкой сняли сплошь, 
И поле опустело. 
- Как поживешь да поглядишь, 
На свете мало толка! 
Друг другу жаловались мышь, 
Хомяк и перепелка. 
Пшеницу, рожь, овес, ячмень 
Убрали люди с поля. 
И было слышно в ясный день, 
Как мельницы мололи... 
- Зерно, отличное зерно 
Отборнейшей культуры 
Зачем-то в пыль превращено! 
Негодовали куры. 
Читатель! Что ни делай ты, 
Тебя осудит кто-то, 
Взглянув на дело с высоты 
Куриного полета.