Русские народные сказки

- и выпил всю воду. Выпил всю воду и полетел к боярским хоромам; уселся на балкон и опять кричит: 
- Кукареку! Боярин, боярин, отдай наши жерновцы золотые, голубые! Боярин, боярин, отдай наши жерновцы золотые, голубые! 
Боярин велел повару бросить его в горячую печь. Поймали кочетка, бросили в горячую печь - прямо в огонь; он и стал приговаривать: 
- Носик, носик, лей воду! Ротик, ротик, лей воду! 
И залил весь жар в печи. Вспорхнул, влетел в боярскую горницу и опять кричит: 
- Кукареку! Боярин, боярин, отдай наши жерновцы золотые, голубые! Боярин, боярин, отдай наши жерновцы золотые, голубые! 
В то же самое время боярин гостей принимал. Гости услыхали, что кричит кочеток и тотчас же побежали вон из дому. Хозяин бросился догонять их а кочеток - золотой гребешок подхватил жерновцы и улетел с ними к старику и старухе. 
СЕМЬ СИМЕОНОВ 
Жил-был старик со старухой. Пришел час: мужик помер. Остались у него семь сыновейблизнецов, что по прозванию семь Симеонов. Вот они растут да растут, все один в одного и лицом и статью, и каждое утро выходят пахать землю все семеро. 
Случилось так, что тою стороной ехал царь: видит с дороги, что далеко в поле пашут землю как на барщине - так много народу! - а ему ведомо, что в той стороне нет барской земли. 
Вот посылает царь своего конюшего [10] узнать, что за люди такие пашут, какого роду и звания, барские или царские, дворовые ли какие, или наемные? 
Приходит к ним конюший, спрашивает: 
- Что вы за люди такие есть, какого роду звания? 
Отвечают ему: 
- А мы такие люди, мать родила нас семь Симеонов, а пашем мы землю отцову и дедину. 
Воротился конюший и рассказал царю все, как слышал. Удивляется царь. 
- Такого чуда не слыхивал я! - говорит он и тут же посылает сказать семи Симеонам, что он ждет их к себе в терем на услуги и посылки. 
Собрались все семеро и приходят в царские палаты, становятся в ряд. 
- Ну, - говорит царь, - отвечайте: к какому мастерству кто способен, какое ремесло знаете? 
Выходит старший. 
- Я, - говорит, - могу сковать железный столб саженей [11] в двадцать вышиною. 
- А я, - говорит второй, - могу установить его в землю. 
- А я, - говорит третий, - могу взлезть на него и осмотреть кругом далеко-далеко все, что по белому свету творится. 
- А я, - говорит четвертый, - могу срубить корабль, что ходит по морю, как по суху. 
- А я, - говорит пятый, - могу торговать разными товарами по чужим землям. 
- А я, - говорит шестой, - могу с кораблем, людьми и товарами нырнуть в море, плавать под водою и вынырнуть где надо. 
- А я - вор, - говорит седьмой, - могу добыть, что приглядится иль полюбится. 
- Такого ремесла я не терплю в своем царстве-государстве, - ответил сердито царь последнему, седьмому Симеону, - и даю тебе три дни сроку выбираться из моей земли куда тебе любо; а всем другим шестерым Симеонам приказываю остаться здесь. 
Пригорюнился седьмой Симеон: не знает, как ему быть и что делать. 
А царю была по сердцу красавица царевна, что живет за горами, за морями. Вот бояре, воеводы царские и вспомнили, что седьмой Симеон, мол, пригодится и, может быть, сумеет привезти чудную царевну, и стали они просить царя оставить Симеона. Подумал царь и позволил ему остаться. Вот на другой день царь собрал бояр своих и воевод и весь народ, приказывает семи Симеонам показать свое уменье. 
Старший Симеон, недолго мешкая, сковал железный столб в двадцать сажен вышиною. Царь приказывает своим людям уставить железный столб в землю, но как ни бился народ, не мог его установить. Тогда приказал царь второму Симеону установить железный столб в землю. Симеон второй, недолго думая, поднял и упер столб в землю. 
Затем Симеон третий взлез на этот столб, сел на маковку и стал глядеть кругом далече, как и что творится по белу свету; и видит синие моря, на них, как пятна, реют корабли, видит села, города, народа тьму, но не примечает той чудной царевны, что полюбилась царю. И стал пуще глядеть во все виды и вдруг заприметил: у окна в далеком тереме сидит красавица царевна, румяна, белолица и тонкокожа: видно, как мозги переливаются по косточкам. 
- Видишь? - кричит ему царь. 
- Вижу. 
- Слезай же поскорее вниз и доставай царевну, как там знаешь, чтоб была мне во что бы ни стало! 
Собрались все семеро Симеонов, срубили корабль, нагрузили его всяким товаром, и все вместе поплыли морем доставать царевну по-за сизыми горами, по-за синими морями. 
Едут, едут между небом и землей, пристают к неведомому острову у пристани. 
А Симеон меньшой взял с собою в путь сибирского кота ученого, что может по цепи ходить, вещи подавать, разны немецки штучки выкидывать. 
И вышел меньшой Симеон с своим котом с сибирским, идет по острову, а братьев просит не сходить на землю, пока он сам не придет назад. 
Идет по острову, приходит в город и на площади пред царевниным теремом забавляется с котом ученым и сибирским: приказывает ему вещи подавать, через плетку скакать, немецкие штуки выкидывать. На ту пору царевна сидела у окна и завидела неведомого зверя, какого у них нет и не водилось отродясь. Тотчас же посылает прислужницу свою узнать, что за зверь такой и продажный али нет. Слушает Симеон красную молодку, царевнину прислужницу, и говорит: 
- Зверь мой - кот сибирский, а продавать - не продаю ни за какие деньги, а коли крепко кому он полюбится, тому подарить - подарю. 
Так и рассказала прислужница своей царевне, а царевна снова подсылает свою молодку к Симеону-вору. 
- Крепко, мол, зверь твой полюбился? 
Пошел Симеон во терем царевнин и принес ей в дар кота своего сибирского; просит только за это пожить в ее тереме три дни и отведать царского хлебасоли, да еще прибавил: 
- Научить тебя, прекрасная царевна, как играться и забавляться с неведомым зверем, с сибирским котом? 
Царевна позволила, и Симеон остался ночевать в царском тереме. 
Пошла весть по палатам, что у царевны завелся дивный неведомый зверь; собирались все: и царь, и царица, и царевичи, и царевны, и бояре, и воеводы, - все глядят, любуются не налюбуются на веселого зверя, ученого кота. Все желают достать и себе такого и просят царевну; но царевна не слушает никого, не дарит никому своего сибирского кота, гладит его по шерсти шелковой, забавляется с ним день и ночь, а Симеона приказывает поить и угощать вволю, чтоб ему было хорошо.