Армия Трясогузки (Часть 1)

 ГУДОК 
 30 апреля поздно вечером Платайс вместе с капитаном из охраны депо прошлись вдоль отремонтированного раньше срока бронепоезда. У каждого вагона Платайс задавал рабочим один и тот же вопрос: - Готово? Везде отвечали: - Готово! Часть рабочих уже освободилась и отошла от бронепоезда. Ремонтники сидели у стен, жевали чёрствые куски хлеба, оставшиеся у них со вчерашнего дня. Все очень устали - работали без отдыха почти двое суток. Бронепоезд заново не красили - не было краски. Зато тщательно вымыли. Струи кипятка из брандспойтов с шипением лизали лоснящуюся броню. В паровом котле уже поднималось давление. Дымила труба. Паровоз, как горячий конь, подрагивал могучим телом, готовый ринуться вперёд. Кондрат Васильевич был в паровозной будке. Он вытирал ветошью стены. Платайс остановился около паровоза и спросил у капитана: - Вы довольны? - Вполне! Надеюсь, что красные не попортят эту чудесную машину. - Я уверен в этом! - сказал Платайс и снова оглядел депо. Все были на своих местах. - Не томите людей, господин барон! - произнёс капитан. - Их ожидает водка. Платайс махнул рукой Кондрату Васильевичу, и могучий гудок заполнил депо. Под этот густой паровозный рёв началось что-то невероятное. Рабочие, сидевшие у стен, набросились на часовых, выставленных у окон и дверей. На колчаковцев, находившихся рядом с бронепоездом, ремонтники прыгали сверху, с вагонов, сбивали с ног и обезоруживали. Капитан прокричал какое-то ругательство и ухватился за кобуру. Платайс ребром ладони ударил его повыше локтя. Второй удар заставил капитана отлететь в сторону. Его подхватили рабочие, а Платайс побежал в хвост бронепоезда. Засуетились пулемётчики у ворот депо. Против них были направлены брандспойты. Обжигающие струи кипятка оттеснили солдат от тупорылых "максимов". У задних ворот пулемётчики сдались, не сделав ни одного выстрела, а у передних произошла заминка. Рабочий, поливавший колчаковцев кипятком, споткнулся и упал, сильно ударившись правой рукой о рельсу. Он быстро вскочил, хотел поднять брандспойт и не смог. Кипяток бесцельно лился на пропитанную мазутом землю. Окутанный паром рабочий беспомощно оглянулся, прижав к груди сломанную руку. Кондрат Васильевич закрепил ручку гудка, выскочил из будки и побежал к рабочему. Но колчаковцы уже опомнились. У пулемёта залёг солдат с тремя георгиевскими крестами. Рядом, у коробок с лентами, плюхнулся унтер-офицер. "Не успеть!" - подумал Кондрат Васильевич. Он бежал и видел дуло, прицельную рамку, голову солдата, прильнувшего к пулемёту. Сейчас заговорит "максим" и... Унтер-офицер локтем ударил георгиевского кавалера, а тот оторвался от прицельной рамки и стал что-то поправлять в пулемёте. "Заело!" - мелькнула у Кондрата Васильевича радостная мысль. Он подхватил горячую кишку и хлестнул кипятком по колчаковцам. Подоспели рабочие с винтовками. Унтер-офицер и солдат с крестами подняли руки. Кондрат Васильевич вернулся в паровозную будку и освободил ручку гудка. Наступила звенящая тишина. Теперь гудок был не нужен. Он заглушил звуки короткой схватки, и наружная охрана не догадалась, что внутри депо произошёл переворот. Рабочий, из-за которого чуть не сорвалась тщательно продуманная операция, виновато потупясь, стоял у паровоза. - Ты бы левой! - укоризненно сказал ему Кондрат Васильевич. Рабочий показал левую руку. Она была ошпарена. На пальцах и ладони бугрились пузыри. Кондрат Васильевич охнул, словно ему самому стало нестерпимо больно. - Прости, друг! - произнёс он. - Потерпи полчасика! Отправим бронепоезд перевяжем. - Потерплю, - отозвался рабочий, а Кондрат Васильевич пошёл к пулемёту. Он открыл крышку коробки, передёрнул ленту. "Максим" был в полном порядке. Нажми на спуск - и пулемёт заработает. Задумчиво посмотрел Кругов вслед георгиевскому кавалеру, которого уводили в помещение кладовой. Там уже толпились и другие обезоруженные колчаковцы. 
 СИГНАЛ КОМАНДИРА 
 Гудок паровоза слышал весь город. Полковника он обрадовал, Николая встревожил. Полковник вызвал адъютанта и приказал подать машину, чтобы ехать в депо. А Николай поторопил Трясогузку: - Прибавь шагу! Николай не знал, что означает этот гудок. Не стряслось ли что-нибудь в депо? Впереди показались тёмные очертания пакгауза. - Где они? - Где-нибудь тут! - неопределённо ответил Трясогузка. - Как же ты их найдёшь? - Свистну! Они подошли ещё ближе. Уже виднелась фигура часового, который медленно прохаживался вдоль пакгауза. - Дальше нельзя! - сказал Николай. - Свисти! - Что сейчас бу-удет! - загадочно произнёс Трясогузка и, сунув в рот два пальца, пронзительно засвистел. Часовой остановился и прислушался. - Тише не мог? - прошептал Николай. - Весь город всполошил! - Тише нельзя, - спокойно ответил Трясогузка, не спуская глаз с пакгауза. - Не услышат. - Ну? Где же они? - нетерпеливо спросил Николай. - Подожди... Не сразу... Над дверью пакгауза мелькнул огонёк. Глухо прозвучал выстрел. Часового качнуло вбок. Выронив винтовку, он повалился на землю. Трясогузка хотел броситься к пакгаузу, но Николай успел схватить его за плечо. - Открывайте! - во всё горло завопил мальчишка. Растерявшийся Николай зажал ему рот ладонью и зло сказал: - Никак спятил ты, парень? Трясогузка барахтался в его руках и что-то мычал, указывая на пакгауз. Николай увидел две тени, склонившиеся над лежащим без движения часовым. Секунда - и тени скользнули к двери. Лязгнула металлическая накладка. Двери распахнулись. Цыган весело прокричал: - Тикайте! В голове Николая стало проясняться. Он выпустил Трясогузку, и командир тотчас воспользовался этим. - Армия! Ко мне! - крикнул он. Николай увесисто шлёпнул его пониже спины. - Это тебе за обман! А завтра вместо благодарности получишь настоящего перцу, анархист! Подбежали Цыган и Мика, шарахнулись в сторону, увидев Николая. - Вольно! - захлёбываясь от восторга, крикнул им Трясогузка. - Без паники! - Он повернулся к Николаю: - Куда прикажете вести армию? - В мастерскую! - всё ещё сердито сказал Николай. - Бегом, шалопаи! - За мной! - скомандовал Трясогузка. И мальчишки побежали. - Не бойтесь его! - Трясогузка оглянулся на Николая, хромавшего сзади, и объяснил: - Он настоящий большевик-ленинец!..