Шишкин лес

У Жорика из носу сразу побежала кровь.
— Ну ты козел! — вытирает кровь Жорик.
— Что ты сказал, сопляк?
— Козел сраный!
Жорик бьет ногой Каткова в живот и, легко вывернувшись из рук пожилых катковских охранников, убегает в ворота.
— Догнать? — спрашивает у Каткова один из пожилых мосфильмовцев.
— А пошел он. Какое же, однако, ничтожество.
— Я все-таки догоню. Жалко пацана, — говорит другой, садится в свою машину и уезжает.
— Валерий! — кричит выбежавший из галереи испуганный Антон. — Что тут у тебя вообще происходит?!
— Найдем грузовик. Клянусь, найдем, — оправдывается Катков.
— К черту грузовик! — кричит Антон. — Там сейф открыт! Денег нет!
— Так деньги же забрал Степан Сергеевич.
— И ты спокойно мне это говоришь?
— Но это же его деньги.
Пожилой мосфильмовец выезжает со двора ловить и утешать Жорика.
Антон идет объясняться с Петровым, но тот уже все понял, и его ассистенты уже действуют, уже быстро что-то бормочут в свои мобильники.
Теперь понятно, что проволочки, висящие у них из ушей, к поп-музыке никакого отношения не имеют.
Жорик, всхлипывая от обиды, бежит по переулку. Оглядывается, видит появившуюся из-за угла машину поехавшего за ним мосфильмовца и вбегает в арку ворот.
— Ну козлы!.. Ну козлы!..
Он прижимается к стене и достает из-под мышки пистолет, но машина мосфильмовца проезжает мимо.
Жорик пробегает двор насквозь и выскакивает на другую улицу. Прямо перед ним светится вход в ночной магазин. Сюда только что подъехал потрепанный «фордик», и его хозяин едва успевает выйти из машины, как Жорик приставляет пистолет к его губам.
— Ключи давай, козел!
Тот от испуга не понимает, что от него хотят.
— Ключи, сука!
Выдергивает у него из руки ключи от машины, бьет рукояткой пистолета в лицо, садится в машину и уезжает. Хозяин угнанного «фордика», прижимая ладонь к разбитым губам, скрывается в магазине.
Жорик мчится с выключенными фарами по темной улице. Вроде бы ушел. Сворачивает в переулок.
Но тут дорога перегорожена. Впереди строительные работы. Тупик.
— Ну козлы! Все козлы! — стонет загнанный Жорик, разворачивается и гонит назад.
Поворот. Заблудился. Перед ним опять тот же ночной магазин, но посреди улицы уже стоят выбежавшие из магазина охранник, продавщица и хозяин «фордика». Охранник уже звонит куда-то по мобильнику.
Свернуть Жорику некуда. Он едет прямо на них. Они едва успевают отскочить из-под колес.
— Суки! Козлы!
«Фордик» мчится дальше и чуть не врезается в появившуюся внезапно на перекрестке милицейскую машину.
— Ну козлы!
Объезжает машину по тротуару.
Пролетает перекресток на красный свет.
Милиционеры включают сирену и едут за ним.
Жорик резко сворачивает в переулок.
В другой переулок.
Выезжает на набережную Москва-реки. Шмыгая носом и вытирая рукавом слезы, оглядывается. Погони не видно.
Жорик останавливает машину. Выходит из нее, отгибает боковое зеркало и глядится в него, изучая свой разбитый нос. Кровь из носа все еще течет.
— Бляди все, козлы, суки, — говорит Жорик. Туман. На том берегу реки старинный монастырь. Купола подсвечены прожекторами. Красиво.
Чтоб остановить кровь, Жорик прислоняется спиной к парапету набережной и задирает лицо к небу.
Туман. Луна. Облака. Жорик достает из кармана мобильник и нажимает кнопку памяти. Она долго не отвечает, потом он слышит ее сонный голос, и злоба сразу проходит.
— Это ты? А это я. Ну Жорик. Чего звоню? Я тебя, в натуре... Люблю. Что?.. Погоди!.. — Выключает мобильник. — Вот сука.
Мимо Жорика проезжают редкие машины. Из открытого окошка одной из них доносится звук магнитофона, Пугачева поет, голос далекого прошлого:
Встреча была коротка —
В ночь ее поезд увез.
Но в ее жизни была
Песня безумная роз...
Миллион, миллион, миллион алых роз...
В поле, в свете луны виден крест, воздвигнутый поклонниками на месте, где разбился самолет. Степа останавливает машину на проселочной дороге, между опушкой леса и полем.
— Петьки там нет, — говорит Маша. — Там никого нет.
— Они хотят видеть, что мы од-д-д-дни, — говорит Степа. — Нам надо идти туда. Они сказали, что деньги надо принести туда.
Увязая ногами в мокрой земле, Степа и Маша идут к кресту.