Ступени к Храму

Стол меня интересовал мало, одежда – тоже, а вот бадья… Когда это я последний раз ванну принимала? Давно вообще-то…
Рядом на маленьком туалетном столике стояли пузырьки с маслами, мыльными растворами, кремами и прочей женской ерундой. Разумеется, я не постеснялась использовать абсолютно все по назначению. Теперь вся комната пропиталась насквозь каким-то совершенно невообразимым каскадом ароматов, замешенных на ванильной пенке, клубничном геле, миндальной маске для лица и приправленных морской свежестью. Наверное, вычислить, что я пришла в себя, можно по одному запаху за версту.
Кстати, а где это я?
Новая мысль, доселе не заглядывавшая в мою бедовую голову, заставила не только повнимательнее оглядеться вокруг (что ничего не дало, собственно), но и прислушаться к внутреннему состоянию и завыть от злости. Взграхх!
Аура была на нуле. Причем не на просто банальном нуле, а в диком минусе. Удивительно, как это я вообще жива осталась. Восстанавливаться энергия начнет только через два-три дня. И то – в лучшем случае. А пока…
– Юггр мамрахх продзань! – решительно ругалась я, вылезая из воды и изо всех сил стараясь сдержать наворачивающиеся на глаза слезы. Половина воды расплескалась по полу, но это были уже мелочи. Никогда в жизни мне не было так обидно.
Меня – меня! – ведьму-воина с полувековым опытом обставил и чуть не отправил на тот свет какой-то несчастный мешок глины с камушком в кармане! Да о чем теперь вообще можно говорить?!
– Гвыздбр фрахк лажгрыматзз! – мрачно добавила я, распахивая дверцы шкафа.
Там висели на плечиках мужские рубашки. И – все.
– Ну и ладно! – независимо фыркнула я, тряхнув волосами. – Нашли чем удивить!
Рукава пришлось закатать, верхнюю пуговицу – расстегнуть, но в целом все было не так уж и плохо. Даже совсем наоборот. Вы никогда не замечали, какой хрупкой, беззащитной и женственной выглядит девушка в тонкой мужской рубашке? Отличный прием, можете взять на вооружение! Я и сама им одно время охотно пользовалась, пока…
И тут я поняла, где я.
– О Хранящие…
– Добрый вечер, – раздался подчеркнуто вежливый голос. Я резко обернулась, откидывая мокрые пряди с лица.
В дверном проеме стоял Онзар.
Такой же, каким и был. Небрежно распущенная шнуровка рубашки, плотно сидящие замшевые брюки, кожаные сапоги. Дьявольский разлет бровей, бело-седые волосы, шелком разлившиеся по плечам, горьковатый серо-зеленый взгляд…
Сразу захотелось неуверенным движением запахнуть поплотнее ворот рубашки, смущенно закусить губу и опустить глаза, но…
Но я уже не тридцатилетняя ведьмочка, ничего не знающая и не умеющая. Между нами пропасть в пятьдесят лет. Так что я могу вести себя так, как мне хочется. То есть так, как не хочется ему.
Поэтому я независимо встряхиваю головой, обдавая его холодными брызгами, и многозначительно хмыкаю:
– Добрый.
Онзар чуть прищурился, вскинув левую бровь, облокотился на косяк и усмехнулся, принимая новые правила игры:
– Как вы себя чувствуете? Вы?..
А чего я, собственно, ждала? Что он бросится ко мне, заключит в пылкие объятия и начнет просить прощения, говоря о том, как он страдал эти пятьдесят лет? Смешно…
А мотивы женского романа с красавцем-брюнетом, отягощенным немереным количеством денег, комплексов и ума, берутся совсем не из жизни, а из бредовых иллюзий замученных женщин под тридцать, не отмеченных подобным – да и вообще никаким – красавцем.
– Ничего, бывало и хуже.
Угольные дуги бровей взметнулись вверх, губы искривились в удивленной усмешке.
Оценил… Жить стало немножко легче…
– Рад за вас.
Это его «вы» било по ушам оскорбительнее любого ругательства.
Ну и зачем? Зачем ты это сделал? Зачем было ставить меня в такое дурацкое положение?
Стою, как дура, в его же, судя по всему, рубашке, как пятьдесят лет назад одевалась по утрам. Волосы мокрые, ноги медленно замерзают – в таком виде лучше всего сидеть дома и болеть, но уж никак не вести язвительно-вежливые беседы с более чем достойным противником, да еще на его же поле. Зачем оно тебе было надо, Онзар?
– Кстати, очень хотелось бы уточнить – с какой целью вы решили посетить мое скромное гостеприимное жилище? – невозмутимо продолжал он, не спуская с меня внимательно-изучающего взгляда.
Я язвительно усмехнулась, зеркальным движением прислоняясь к дверце шкафа.
– Ваше… мм… малогостеприимное жилище я посетила с единственной целью – выяснить некоторые неясности, происходящие с окружающим миром и, возможно, вполне имеющие отношение к некромантии. Очень сильной некромантии. Причем чем скорее мне выпадет честь отсюда уйти – тем лучше.
– Отлично, – тихо проговорил он, слегка кивнув головой. – Боюсь, сейчас вести деловые разговоры мне некогда – мы поговорим как-нибудь потом.
– Я спешу, – непреклонно отчеканила я.
– Боюсь, это уже неважно, – расплылся в мерзкой ухмылке Онзар. – Вы и ваши подруги – мои пленницы, так что решать, что и когда с вами будет, могу только я.
– Какое милое гостеприимное жилище' – съязвила я.
– А вас что-то не устраивает?
– О да!
– Что же?
Я твердо скрестила руки на груди и принялась невозмутимым тоном перечислять, что мне не нравится:
– Во-первых, почему здесь нет полотенец? Во-вторых, где ведьмы и что с ними сейчас происходит? В-третьих, почему пленница должна влачить свое и без того безрадостное существование в еще более безрадостной обстановке серых голых стен и отсутствия окон? В-четвертых, где моя одежда?
Судя по всему, ему больше всего приглянулся четвертый вопрос. По крайней мере, остальные он наглейшим образом проигнорировал:
– Ваша одежда почти полностью сгорела, я бы не советовал вам ее больше носить.
– Обойдусь без ваших советов.
– Верю. Вы всегда любили самостоятельно набивать себе шишки. – Я гневно полыхнула глазами, и он поспешил добавить: – Но сейчас – не об этом. Почему бы вам не воспользоваться своей удивительной способностью переносить вещи через пространство?
Ах, он еще не в курсе столь великолепной новости? Что ж, порадую человека…
– Видите ли, – я непринужденно отошла от шкафа и села на кровать, накинув одеяло на озябшие плечи, – боюсь, я не могу этого сделать.