Крым бандитский
Специальное расследование странного инцидента так и не установило ни личностей похитителей, ни мотивов похищения и даже того, был ли в действительности сам факт похищения.
Оппозиция муссировала версию о том, что спикерде, опасаясь неизбежного смещения, инсценировал все это действо, в надежде еще какое-то время сохранить за собой кресло.
Не меньшей популярностью пользовалась и другая версия, дескать, виной всему амурные похождения политика, у которого нетрадиционная сексуальная ориентация, а черепно-мозговая травма-результат действий не таинственных злоумышленников, но своих же товарищей по партии, таким образом наказавших коллегу за нарушение «этики», партийной и парламентской дисциплины.
Сейчас, по слухам, Евгений Владимирович ударился в мемуары. Им создана книга под хорошим названием «Хроника пикирующего полуострова», в которой экс-пожарник и экс-спикер предстает в сияющих одеждах.
Независимые аналитики многих украинских и крымских газет обращали внимание на то, что политическая и экономическая подоплека всех бурных событий в республике выступает гораздо более явственно, чем подоплека правовая. Иными словами, государство, возможно, и дальше бы мирилось с ситуацией криминального беспредела, не покусись «крымская мафия» слишком на многое.
Главным результатом беспрецедентной милицейской операции было вытеснение с политической и экономической арены пэвковских структур.
Со времен борьбы с бандитизмом в двадцатых годах Крым не помнил милицейских операций такого размаха, которые имели место весной 1998 года. Всего, по данным управления МВД, в оперативноследственных мероприятиях было задействовано около четырех тысяч сотрудников, стянутых сюда со всей Украины, в том числе киевские спецподразделения «Кобра» и «Беркут», снабженные соответствующими спецсредствами. В разного рода операциях принимали участие также подразделения национальной гвардии. Было создано двадцать оперативных групп, которые занялись «разработкой преступных группировок».
Таким образом, при всем своем размахе эта операция поразительно напоминала обычный в последние годы передел сфер влияния, только теперь не между мафиозными группировками, а между группировками, с одной стороны, и государственными структурами — с другой.
В этой связи нельзя не обратить внимание на откровения упоминавшегося уже крымского политика А. Сенченко: «Что касается кланов, то почему-то называют только два — „Башмаки“ и „Сейлем“. А есть еще третий — „шестерка“ (надо полагать, — замечает в скобках журналист, — г-н Сенченко имел в виду одну из правоохранительных структур), организация которой напоминает структуру преступных группировок. Есть молодые лейтенанты, которые „щиплют“ деньги у „мелкой рыбешки“. Более высокопоставленные чины решают дела покрупнее.
Все как-то смирились с тем, что на так называемом переходном этапе мирное сосуществование бандитов и силовых структур — вещь неизбежная.
Уже никого не удивишь, что люди, призванные бороться с преступностью, разъезжают на иномарках, отобранных у коммерческих структур, имеют мобильные телефоны, за которые платят коммерческие структуры. Что брат офицера правоохранительных органов руководит преступной группировкой».
В уме, аналитических способностях и знании ситуации бывшему вице-премьеру не откажешь. И все же есть принципиальная разница между авторитарной преступной структурой и силовыми ведомствами легитимной власти демократического государства.
Любые противоправные действия силовиков представляют собой исключения и нарушения и могут быть законно пресечены независимо от уровня, на котором они произошли. Вопрос только в исполнении законодательства, в силе государства и общества. Если сейчас действительно приходится страдать невинным от представителей силовиков, то это вина и беда каждого из нас: думайте, кого и как выбираете, заставляйте соблюдать и исправлять законы. Механизмы этих действий уже заложены даже в нынешних, еще далеко не безукоризненных, законодательствах. «С милицией бороться можно» — это и название статьи в популярном издании, и отражение реальности.
Проблема сегодняшней крымской, да и всей постсоветской жизни, наверное, заключается в том, что мафия, может быть, и не смогла бы интегрироваться в государство, зато государственные структуры активно интегрировали в себя многие элементы мафиозной реальности. Организованная преступность, своеобразный рецидив авторитарной власти, сама по себе вряд ли стала определяющей, по крайней мере в немусульманских странах, но ей навстречу двинулась чиновниче-политическая верхушка…
Милицейские облавы весны 1998-го почти парализовали деловую жизнь Крыма, а между тем чтото не очень много было слышно о том, что государство намерено хотя бы в какой-то мере улучшить атмосферу, в которой сегодня вынуждены работать предприниматели.
Весной 98-го милиция устроила большие разборки в «тени»; о том, чтобы убрать саму «тень», никто так и не подумал. А потому рано ставить точку в истории крымской мафии, к сожалению; быть может придет время, и придется писать о ней снова…