Оканогган-Лип
День, на который была назначена эвакуация, уотессунцы рассчитали и распланировали буквально по минутам, как, впрочем, они рассчитывали все, за что брались. Колонны грузовых фургонов, арендованных по всему штату, должны были достичь базы уотессунцев в окрестностях Оканогган-Лип в половине седьмого утра. Ровно в восемь им предписывалось въехать в город и сосредоточиться в заранее определенных местах. Подробное расписание, определявшее точное время и очередность переезда каждой семьи, было опубликовано в газетах, вывешено в магазинах и доставлено по почте в каждую квартиру, в каждый частный дом. В интернете открылся специальный сайт, где можно было что-то уточнить, задать вопрос.
Оппозиция тоже старалась действовать организованно. По городу распространился слух, что в день переезда, ровно в семь утра, все, кто не хочет переезжать, должны собраться в парке напротив мэрии. Лидеры оппозиции собирались провести своих сторонников по Главной улице и заблокировать шоссе в самом узком месте между рекой и обрывом, чтобы не пропустить мебельные фургоны в город.
Когда без пятнадцати семь Сьюзен и Том свернули на служебную стоянку позади мэрии, было уже ясно, что спланированный оппозицией марш протеста привлек множество народа. Местная полиция выбивалась из сил, регулируя движение и выписывая штрафы за неправильную парковку, однако этим ее вмешательство и ограничивалось. Толпы горожан, несших с собой самодельные плакаты, термосы с горячим кофе и легкие складные стульчики, продолжали стекаться к парку. Какие-то люди, которых Сьюзен видела впервые в жизни, пытались наладить портативный громкоговоритель.
У самого входа в мэрию Тома и Сьюзен остановил начальник городской полиции Уолт Нодвей. Он подтвердил то, о чем Сьюзен уже догадывалась.
- К нам в город прибыли активисты сопротивления, - сказал он. - Думаю, это парни из Мэдисона.
- У тебя достаточно людей? - озабоченно спросил Том.
- Хватит, покуда все будет тихо и мирно.
- Ты предупредил их, чтобы они не вмешивались?
- Конечно, - еще раз повторил начальник полиции то, что городской совет долго обсуждал накануне.
Потом к Тому подскочила какая-то незнакомая журналистка.
- Пара вопросов для нашей газеты, мэр Эбернати, - затараторила она. - Верно ли, что вы приехали сюда для того, чтобы поддержать протест жителей города?
- Люди имеют право выражать свое мнение, - ответил Том. - И я готов бороться за это их право вне зависимости от того, согласен я с ними или нет.
- Но согласны ли вы с теми, кто протестует против насильственного переселения?
Сьюзен специально предупреждала Тома, чтобы он ни в коем случае не отказывался от комментариев, но сейчас почувствовала, что ему очень хочется это сделать.
- Видите ли, - задумчиво проговорил Том, - большинству наших граждан нелегко покидать город, где они прожили всю жизнь. Многие из них хотели бы защитить свои дома любой ценой, и я не могу сказать, что осуждаю их…
Он с честью вышел из сложного положения, и Сьюзен незаметно пожала его руку в знак одобрения. Пока Том говорил, подъехали и другие члены городского совета. Собравшись на ступенях перед входом в мэрию, они вполголоса переговаривались, косясь на собравшуюся в парке толпу. Как можно было предположить, митинг начался не в семь, а позднее: часы показывали почти половину восьмого, когда в толпе закашляли, захрипели громкоговорители и кто-то начал выкрикивать популярный в городе лозунг «Не поедем никуда, никуда - уотессунцы, убирайтесь навсегда!», который тотчас подхватили десятки голосов. В толпе засновали активисты, и люди уже начали строиться в колонну, чтобы идти к шоссе, когда с противоположной стороны, минуя полицейские заграждения, к мэрии подкатил хорошо знакомый всем темный внедорожник. Следовавший за ним фургон с затемненными стеклами затормозил на краю парка.
Из джипа вышли капитан Гротон и три уотессунских солдата, выглядевшие по сравнению со своим высоким, худым командиром особенно неуклюжими и громоздкими. Все четверо были одеты в защитную форму светло-песочного оттенка. Окинув беглым взглядом толпу, которая только сейчас заметила появление оккупантов, капитан повернулся и легко поднялся по ступенькам. Остановившись перед Томом, он произнес негромко, но властно:
- Мне нужно переговорить с вами, мэр Эбернати. Пройдемте внутрь, пожалуйста. И вы тоже, - добавил он, обращаясь к членам городского совета. С этими словами капитан Гротон первым двинулся к двери.
Лишь нескольким свидетелям этого разговора удалось проскользнуть в вестибюль здания, прежде чем уотессунские солдаты перекрыли вход. Среди этих немногих была и Сьюзен. В зале заседаний она затаилась в уголке вместе с остальными. Пожалуй, никто из присутствующих еще не видел капитана по-настоящему сердитым, и сейчас многие испытывали невольный трепет. Он, правда, вполне владел собой, но многие заметили, что это стоит ему огромных усилий. Во всем облике инопланетянина читалось сильнейшее напряжение; казалось, еще немного, и он зазвенит, как туго натянутая струна.
- Ответственность за поведение людей, собравшихся сейчас снаружи, целиком лежит на вас, господа, - начал он негромко, но в его голосе прозвучали металлические нотки. - Как представитель оккупационных властей я требую, чтобы жители города немедленно разошлись по домам и не пытались помешать осуществлению запланированной на сегодня операции. - Гротон повернулся к Тому. - Я бы предпочел, чтобы приказ исходил от вас, господин мэр.
- Я не могу приказать людям разойтись, - возразил Том. - Во-первых, я сам не согласен с подобным приказом. Во-вторых, они меня просто не послушают. Поймите, капитан, я им не командир, я - мэр. Эти люди выбрали меня, и они же могут сместить меня с этого поста… И для этого им вовсе не обязательно дожидаться новых выборов.
- Но у вас в подчинении полиция!
- Да, Уолт и трое его сотрудников действительно подчиняются мне, но что они могут предпринять против всего города? Там, в парке, собралось по меньшей мере четыре сотни человек…
- Послушайте, что я вам скажу… - Капитан прищурился. - В моем распоряжении есть реальная сила - двести хорошо вооруженных солдат, которые выполнят любой мой приказ, не задумываясь. Десять минут назад они окружили парк. Стоит мне сказать слово, и солдаты начнут массовые аресты. Можете мне поверить: для бунтовщиков - сколько бы их ни оказалось - у нас найдется подходящее место. Так что решение за вами, господин мэр.