Волшебство любви

– Негодяй! – завопил Кроухерст – значит, его челюсть была цела. Он на четвереньках подполз к стулу и с трудом поднялся на ноги. – Ты мне за это заплатишь! Она пришла ко мне. Сама пришла. Я ее не неволил.
– Это как смотреть на вещи. Шантаж тоже считается преступлением.
– Я ее не шантажировал. Она пришла, чтобы отомстить за мать.
– Что? – Фиби широко раскрыла глаза. – О чем это вы, сэр? Вы же прислали мне эту ужасную записку. Могу показать.
– Дорогая…
– Ах, вы не знаете? Ваша мать покончила самоубийством, когда Диверелл ее бросил. Семья от бедняжки отвернулась. Не вынеся одиночества и бесчестия, она…
– Да заткнись, наконец, Кроухерст! – взревел Диверелл.
– Да-да, это так, – потрясение подтвердила девушка. – Мне известно, что моя мать была отвергнута родными. Я все собиралась рассказать вам об этом, милорд, но…
Вот каким странным образом правда всплыла наружу. Поверит ли он, что она твердо решила поведать ему всю истину на следующий день?
– Я собиралась рассказать вам об этом, милорд, – повторила она. – Все-все. И то, что мое настоящее имя Фиби Эвертон-Смайф.
– Успокойся, дорогая. Стоя под окном, я слышал, что говорил Кроухерст. До сегодняшнего дня ни один из нас не знал всего. Но об этом позднее.
– Откроешь ли ты ей всю правду, Диверелл? Пусть Фиби знает, что ты хочешь ее лишь потому, что был вынужден расстаться с ее матерью и по приказанию отца во избежание скандала уехать в Индию?
– Прежде всего, Кроухерст, мать Фиби была влюблена не в меня, а в моего брата Селвина. К сожалению, мои родные заблуждались так же, как и ты.
У Кроухерста был такой вид, будто противник его снова нокаутировал. Да и девушка, онемев, не сводила с Себастьяна изумленного взгляда.
– В брата? – прошептал Кроухерст.
– Вот именно. Так что месть твоя не по адресу.
– Это Кроухерст подговорил того человека вызвать Джеральда на дуэль, – пробормотала Фиби.
– Я так и думал. Заметив, какое впечатление ты на него производишь, несомненно кого-то напоминая, я понял, что он был соперником Селвина, славившегося своими любовными похождениями. И, когда Кроухерст вовлек моего племянника в карточную игру, я расценил это как месть Селвину. Он только не учел, что люди, зарабатывающие на жизнь тем, что одурачивают в картежных притонах молокососов, не блещут особой порядочностью. Крих, вмиг раскаявшись, признался мне, что ты заплатил ему за вызов Джеральда на дуэль и обещал огромные деньги, если мальчик будет смертельно ранен.
Побелев как полотно, Кроухерст дрожащими пальцами ухватился за рукав Диверелла.
– Что вы намерены предпринять?
– Как ни странно, ничего. Я даже в какой-то мере понимаю твое желание отыграться на моем семействе. Но ты совершил роковую ошибку, распространив свои планы на Фиби.
– Ей ничего не угрожало. Просто… просто я хотел вернуть прошлое.
Глаза Диверелла зажглись такой безумной яростью, что даже Фиби испугалась. Он схватил Кроухерста за шиворот, приподнял и что было силы стукнул об стенку. Понизив голос, отчеканивая каждое слово, он произнес:
– Не путай Фиби с ее матерью! Ясно тебе, Кроухерст? Она не твоя. И твоей никогда не будет!
Кроухерст, как заколдованный, приковался взглядом к Дивереллу.
– Не моя, – покорно прошептал он, и лицо его искривилось. – Я так любил ее! – Он всхлипнул. – А она умерла.
– О, Себастьян! – взмолилась девушка. Но он взглядом призвал ее к молчанию.
– Она умерла очень давно. К несчастью для нас обоих, так и не успев развеять некоторые заблуждения.
– Что тут происходит, дядя Себастьян? Как Фиби? – раздался возглас у окна.
– Ты, Джеральд?
– Ясное дело, я. – Джеральд перебросил ноги через подоконник и спрыгнул в комнату. – Вы здоровы, Фиби? Что-то у вас бледный вид, наверное, переволновались за меня. Потому я и примчался сообщить: никто меня не похищал.
– Мы и сами уже установили этот радостный факт, – сказал Диверелл. – А как ты нас нашел?
– Прихожу домой, девочки в панике из– за записки. Зря вы ее оставили. Целых десять минут пришлось приводить их в чувство. Далее я следовал указаниям Фиби. Она уехала в моем фаэтоне, естественно, так что мне пришлось написать записку Реджи.
– Неужто и он здесь?
– Ваш покорный слуга! – В окне, словно по команде, показалась голова Филби. – Счастлив видеть вас в добром здравии.
Назревавшая было трагедия обернулась комичной ситуацией, и Фиби, не выдержав, расхохоталась.
– Как любезно с вашей стороны, мистер Филби, что вы тоже поспешили мне на помощь, – с трудом проговорила она сквозь смех. – Не желаете ли войти?
Взглянув искоса на подоконник, Филби сообщил, что предпочитает воспользоваться дверью. Если никто не возражает. На его месте немедленно выросли близняшки. У Фиби появилось ощущение, что она теряет рассудок, а Диверелл, не сдержавшись, громко выругался.
– А девчонки, черт возьми, что здесь делают? – спросил он племянника.
– Я велел им подождать нас с Реджи в экипаже, а они не послушались.
– Нам надоело там сидеть, а тут мы услышали женский смех и поняли, что все в порядке. Так ведь, Фиби?
– Джеральд, – не дал ей ответить Диверелл, – если ты хочешь дожить до завтрашнего дня, то забирай сестер и мистера Филби и…
В распахнувшуюся дверь величественно вступила леди Грисмид в сопровождении Чарлтона.
– Мне казалось, Эдвард, что вы оставались у Грисмидов – помочь им разобраться в финансовых делах.
– Уймите ваш язык, Диверелл. Я приехала, чтобы собственными глазами увидеть, что здесь происходит. После того как вы, получив экстренное послание и ничего мне не сказав, выскочили из моего дома и помчались невесть куда, мы с мистером Чарлтоном поспешили на Парк-стрит и обнаружили там записку мисс Смит. Сегодня вы оказали нам бесценную помощь. Услуга за услугу – я хочу быть полезной вам. Ведь для того и существует семья. Может, вы, мисс Смит, сообщите мне, что здесь происходит?
Как это водится, разом заговорили все присутствующие, одна Фиби не успела даже рта раскрыть.
– Кроухерст известил мисс Смит о том, что взял меня в заложники, – пояснил Джеральд. – Наглая ложь, конечно, но…