Братик

В течение почти всего разбирательства Миха и слова не сказал.
Сидел, понурив голову, свесив руки между колен и быстро, нервно ковырял заусенцы.
– Перестань шипеть на меня, - вдруг огрызнулся он.
– Что? - я не вполне расслышал его фразу, но неуважение в голосе улавливалось безошибочно.
– Перестань шипеть, как змея, - вздернулся Миха. - Чего ты от меня хочешь? Нет у меня таких бабок, чтобы нам откупиться.
– Это я знаю, - усмехнулся я. - Мне интереснее, что ты предлагаешь теперь делать? Какой выход ты видишь?
– А почему, блин, опять я? Нашли крайнего, да? - Миха говорил глухо, почти не повышая голос, но было видно, что его трясет.
– Ты вот сам, Стас, на фига такой умный? На фига нам вообще нужен такой шизнутый лидер как ты?
– Что ты сказал, повтори? - предложил я.
– А то… - Миха откинулся на своем стуле назад, глянул мне в лицо, - что ты все равно хватку потерял. Только и думаешь о том, как бы поскорее смыться и вдрючить своему братику.
Я ударил его прежде, чем смысл его слов успел окончательно проникнуть и осесть в моем сознании. А уже потом стал избивать.
Я ничего не соображал. Смутно чувствовал, как остальные пытаются остановить, удержать меня, но в тесноте кухни они только больше мешали друг другу. Помню, как бил Миху ногами, и красные пылающие пятна ярости перед моим взором. Когда Сахе, Хиппи и Демычу, наконец, удалось остановить меня, буквально повалившись и прижав меня всей массой, я ничего не жаждал так, как их крови. Я их ненавидел. Я хотел их убивать.
Когда я немного поуспокоился, и ребята осторожно решились отпустить меня, все решилось очень просто. Для начала я сказал Михе, что если еще хоть раз не важно когда, не важно где и не важно почему он попадется мне на глаза - он покойник, и велел ему убираться. После этого один раз ударил Саху (он понял за что, это я сразу увидел), а остальным сообщил, что то, с кем я трахаюсь, никого из них не касается и, если кого-то это не устраивает, то двери открыты - могут валить вслед за Михой.
Они не двигались и тогда я уже просто взбеленился. Банально выгнал их всех. Даже Саху. На фиг. Пошли на фиг.
Потом долго курил в одиночестве. Тянул ноздрями тяжелый табачный дым.
Даже солнце испугалось меня и поскорее скрылось за горизонт.
Завесилось тучами.
Он пришел ко мне в темноте. Маленький теплый котенок.
Свернулся в ногах. Растопил злобу.
Шурка…
Эра абсолютного безвременья. День -0, 605
Ну, вроде как уладил я наши дела.
Язык, правда, неделю теперь надо в пиве отмачивать. Для профилактики. Хотя это я, конечно, шучу. С деньгами у нас теперь из-за Михиных подвигов голяк, так что пиво подождет до лучших времен.
Шагаю домой в полуденной тяжелой жаре. Тащу Шурке цветы.
Такие, тускло-синие, на длинных голых палках. Они всегда растут возле железных дорог. Сорняки, понятно, но мне они нравятся.
Они по цвету, как небо.
А небо сегодня все в редких сухих мазках скупой кисти небесного стройбата. Они тоже воруют краску, поэтому мажут в один слой, и сквозь получившиеся хлипкие облака просвечивает пыльная июльская голубизна.
Листва берез уже утратила былую невинность, налилась темной усталой зеленью. В кусте шиповника мечутся воробьи, качают твердые, еще рыжие, наливающиеся соком плоды.
Сонно напоминает о себе пустой желудок.
Я шагаю вдоль бесконечного забора конверсионного завода по производству плюшевых автоматов имени Путилова, и вода в уцелевших под его защитой крошечных лужах подмигивает мне тысячами солнц. От жары я закатал джинсы и сверкаю на всех своими волосатыми ляжками. Мимо ускоренно пердит на своем разбитом «Урале» наш местный байкер дядя Лева. Одна штука.
Уникален в своем роде, аналогов в природе нет. Смотрю ему вслед и думаю, что я хочу, чтобы лето не кончалось. А еще я хочу машину, чтобы не приходилось ходить, как сейчас, пешком от дома Д до объекта Х. И обратно. А еще я сейчас, кажется, спячу от жары. Схвачу лопату с бестыже розового щитка противопожарной безопасности на кирпичной стене прокуратуры, что по другую сторону дороги, и побегу рыть блиндаж.
И все равно, это самое лучшее лето в моей жизни.
Эра абсолютного безвременья. День -0, 581
Черт, ну вот уже и лето скоро кончится, а с деньгами по-прежнему полная жопа. После того случая, ну, с Михиным проколом, просто сплошная полоса неудач. Куда ни ткнусь, нигде не идут дела.
А тут еще Шурику надо к школе кучу всякой херни покупать.
Ходили с ним на развал.
Лучше бы не ходили.
Он вроде бы и понимает, что я сейчас на мели, но когда я покупаю ему самые дешевые канц.товары, вместо тех, что ему понравились, все равно дуется.
Ребенок, честное слово.
До сих пор вон разговаривать не хочет, отвечает односложно.
Оскорбленная царица Тамара, блин, а не брат.
Как будто не понимает, что мне и без его пантомимы дико стыдно за то, что так все получается. Я же старший, я должен быть в состоянии нас обоих обеспечить и обеспечить достойно.
Злюсь на него. Ничего не могу с собой поделать. Глупость в ответ на глупость. Накурил на кухне.
А как кончится бабье лето, придется еще теплые вещи ему покупать.
Надо работать…
Эра абсолютного безвременья. День -0, 566
Последние теплые деньки. Ловлю остатки потного бестолкового возбуждения.
Где почую, что - вот оно, там и люблю Шурку. На кухне, в ванной, в прихожей прямо, когда Сахи не было, на подоконнике в нашей комнате, возле шкафа (лицом к стене, сладость его плечиков, тугое сопротивление нутра), на коленях у кровати, даже на полу на балконе.
Шурка, кажется, даже стал меня немного бояться. Хоть я и стараюсь щадить его: не трахаю все время туда, все чаще обхожусь ртом. Скоро он у меня вне конкуренции будет в искусстве минета.
Хотя боится он зря. Еще пара недель, и все закончится.
Во-первых, потому что осенью не то настроение, а во-вторых, я, кажется, нашел новую жилу. В смысле бизнеса. Теперь все силы пойдут на это.
Ну, да не сглазить.
Эра абсолютного безвременья. День -0, 526
Если так будет дальше - скоро подохну.
Мы с Хиппи разрабатываем совершенно новое направление. Как для нас, так и для нашего чудесного областного центра.