Привет с того света
* * *Через пару дней Штольц выследил виновного в порче опреснителя. Но тревога Макса, подозревавшего худшее, не развеялась. Штольц спал, спиной прислонившись к грот-мачте, когда на палубу выбрался злоумышленник. Крадучись, он продвигался вдоль левого борта к носовой части. Подкравшись к рулевому, вытащил из-за пояса кривой нож и ударил в спину. Несчастный рухнул на палубные доски без единого вскрика. Штурвал по инерции провернулся, корабль качнулся — и от легкого этого толчка капрал пробудился. И очень вовремя, потому что отточенный нож уже летел в его на-правлени. Все могло кончиться более чем печально, так как кевлара Штольц на корабле не носил. Его спасли отработанные годами боевые рефлексы. Он метнулся в сторону, лезвие вонзилось в дерево мачты, и почти тотчас нога капрала подобием выброшенного в ударе штыка ударила в живот нападающего. Хрипя, он повалился на колени. А Штольц уже стоял над ним, готовый отразить любое нападение. Человек, убивший рулевого, так и не встал на ноги. Удар капрала оказался роковым. Разбуженный Лик и пара матросов, с фонарями поднявшиеся на палубу, опознали в убитом некоего Карла Андерсена, вольнонаемного из Гамбурга. — Какой же он, к чертям, Карл — да еще Андерсен? — капрал ногой шевельнул татуированную кисть убитого. — Вон какие узоры! Дракончики, цветы… И рожа у него, согласись, совсем не германская! — Да, это индеец. — Лик кивнул. — Во всяком случае, понятно, почему он пытался уничтожить опреснитель. Чем хуже, тем лучше. Для них по крайней мере. — Известное дело — смертник!.. — Зря ты его так крепко приголубил. Вкололи бы «сыворотку», поспрашивали о Гершвине. — Как уж получилось. Я ведь ему спросонья влепил… Даже глаз толком не продрал. — Ладно… Как мы его просмотрели — вот что непонятно. — Да это как раз дело обычное. И на старуху бывает проруха. Мориса вот только жаль. Хороший был парень, весь вечер с ним протрепались, потому и заснул тут. — Капрал кивнул на расстеленную возле мачты мешковину. Вынув из кармана портативную рацию, поднес к губам. «Горго»! Я — «Либерия»! Але, Дювуа?.. Буди Макса: ЧП. Обнаружили гостя от Гершвина. — Что будем делать? — Лик хмуро поглядел иа сгрудившихся вокруг них матросов. — Ни к чему нам этот шум, а? — Макс решит. А в общем… Поживем — увидим. И Карла, и Мориса похоронили по морским традициям — при построенной на палубе команде с чтением выдержек из Библии. Завернутые в мешковину тела с каменными ядрами в ногах соскользнули по наклонной доске в волны. Толковой официальной версии так и не придумали. А потому Карла объявили сошедшим с ума от жары, Мориса — жертвой. За упокой их душ экипажи обоих кораблей выпили за ужином по двойной порции вина, чему матросы были несказанно рады. Известие же о гибели товарищей они восприняли с полнейшим спокойствием. Этим морским бродягам было не впервой видеть чужую смерть. Более того — в иных плаваниях это происходило куда чаще.