Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

 
* * *
Сквозь снеговую бахрому
Как бы подмигивают зданья.
Им ведомо: я их возьму
Для чувственного обладанья.
Люблю я быть в толпе один -
Там, где расплавленная смальта,
На лед стекая из витрин,
Его проела до асфальта.
Я хаотично движусь там,
Подвластен странному хотенью,
Преследуемый по пятам
Своей аляповатой тенью.
И вдруг закладываю крен
С улыбкой похотливо-сладкой,
Чтоб каменные струпья стен
Ощупать в уголке украдкой.
Гляжу я с нежностью во тьму:
Она, дома макая в битум,
Узор выводит по нему,
Слезящихся кристаллов ритм.
Облюбовав себе крыльцо
При выходе из магазина,
Гляжу я в каждое лицо
С бесцеремонностью кретина.
В дымок витринного стекла
Я влипнуть норовлю щекою,
Чтоб гладь холодная текла
В меня, как вещество покоя.
 
* * *
В белизну этой будничной рани
Я гляжу, как запойный кутейник.
Облетевшая липа в тумане
Возвышается, как муравейник.
Я свободен, но мне неизвестно,
Как воспользуюсь этой свободой,
Если в мире все мутно и пресно,
Как в воде с разведенною содой.
Жалкий опыт лежит за спиною:
Те, что пройдены в юные годы
И по пальцам сосчитаны мною, -
Все пути приложенья свободы.
Так безжизненны стен вертикали,
Так асфальт подметенный бесплоден,
Что себе я втолкую едва ли:
Ты свободен, свободен, свободен.
И паденье листа по спирали,
Отрицая такую возможность,
То внушает, что хуже печали:
Безнадежность, одну безнадежность.
 
* * *
Опара зелени взошла,
В ней вязнул груз пятиэтажек,
Круглились кленов купола
С системой веточных растяжек.
С них листья массой плоскостей
Срезали мелкие сегменты,
И было все - набор частей,
Слагаемые, элементы.
И утомленно в забытьи
Я прикрывал глаза под солнцем,
Но вспархивали воробьи
Порой пузатым веретенцем.
И, быстро проясняя взор,
Я видел ветра продвиженье.
Частей разрозненных набор
Им приводился в сопряженье.
Бутыль зеленого стекла
Толчками в кронах проливалась,
А на асфальте тень жила
И полной рюмкой колебалась.
И кто-то брел издалека,
Листву расплескивал стопою,
И вереницей облака
За ним тянулись к водопою.
Объединялось естество
Сверх внутренних разграничений -
Вот так приходит торжество
Венцом для творческих мучений.
 
* * *
Скакал проселком отдаленным
Автомобиль, махая саблей;
Коровы над лужком зеленым
Висели группой дирижаблей;
Меж вётел озеро застыло -
Точь-в-точь поднос цветной капусты;
Пейзаж подтачивали с тыла
Гуденья, шорохи и хрусты.
И зренье грузно облетало
Квадраты севооборота,
Где бесконечность отдыхала, -
Но шла сама ее работа.
И в неподвижном запустеньи
Пространства силы не почили, -
И борону огромной тени
Волы небесные влачили.
И та же мощь в меня вселялась
Бесстрашием и постоянством,
Которая осуществлялась
В самом бездействии пространством.
 
* * *
Мой взгляд утопает в темнеющих видах,
Где тьму распыляют межлистные норы.
Вечерние травы - как замерший выдох,
Как шепот затихший, живут их узоры.
Пиявицей сумерки к взору припали,
И зренье теряют безвольные вежды,
И в толщу затишья с предметов упали
Движенье и звук, как обуза одежды.
И просится сердце в затишье природы,
Чтоб скрыться, как птица, в межлистном провале,
Чтоб листьев ночных многослойные воды
Нежданно и нежно его овевали.
 
* * *
Весь двор мне виделся с балкона
(А взгляд мой чрезвычайно меток)
Дырявой кисеей зеленой,
Обвисшей на распялках веток.
Где кисти с краю колыхало
Воздушною струею слабой,
Автомашина отдыхала,
Как помесь жужелицы с жабой.
А лапы липы были плоски,
Как ряска темного болота,
В них вязли птичьи отголоски -
И вновь чеканились без счета.
С коробчатых уступов зданья
Сходил мой взгляд, безмерно зорок,
Для сладостного обладанья
Всей совокупностью задворок.
И чтобы мне полнее вникнуть
В надежность стен родного дома,
Хотел прохожих я окликнуть,
Хотя мы были незнакомы.