Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

 
* * *
Повидло выглядело подло,
Угодливо лоснясь на блюдце;
Конфеток маленькие седла
Мечтали пышно развернуться,
Внезапно в пальцах осторожных
Гремящей кровлей представая,
А рты паслись вокруг пирожных,
Как рыбы, снизу подплывая.
Ныряя, двигались заедки,
И этим же неровным кругом,
Как медленные вагонетки,
Тянулись чашки друг за другом.
И завораживались взгляды
Картиною необычайной:
Чаинки, как дельфинье стадо,
Кружат в бездонной толще чайной.
И реплики слонялись праздно,
Сродни не разуму, а зренью,
Но излучало безучастно
Свой блеск магический варенье.
Нематерьяльная, немая
Мой разум всасывала толща,
И что б вам было, не мешая,
Еще минутку выждать молча!
Опять, внимая ошалело
Высказываниям глупейшим,
Я позабыл, как делать дело
И что рассматривать в дальнейшем.
Не задавали б вы вопросов -
И я б не потерял наитья,
Как живописец и философ,
Проникнув в сущность чаепитья.
 
* * *
В дверях качнувшись тяжело,
Плечом в косяк врезаюсь я.
<Опять надрызгался, мурло?> -
Воскликнет скорбная семья.
Но я презрительно молчу,
Ища в квартире водопой,
И, как в балете, волочу
Ступни немного за собой.
Вы так браните жизнь мою,
Что слышно даже во дворе,
Но перед вами я стою,
Качаясь, как вода в ведре.
Я в свой скрываюсь уголок
И раздеваюсь там, ворча,
Порой заваливаясь вбок
И суетливо топоча.
В испуге закричит тахта -
Но я в тот миг уже усну
И из раскрывшегося рта
Пущу блестящую слюну.
Не докучай же мне, семья,
Своей бессмысленной борьбой:
За чаркой примиряюсь я
И с миром, и с самим собой.
Зайдем с товарищем в подъезд
И чувствуем, покуда пьем,
Что мир - не худшее из мест
И мы немало значим в нем.
 
* * *
Притаюсь под угрюмой стеной,
Поукромней найдя уголок,
Беспокойно следя за толпой,
За мельканьем бесчисленных ног.
Я в комочек ничтожный сожмусь,
Незаметным попробую стать,
Я ведь так проходящих боюсь,
Что и взгляда не в силах поднять.
Проходящих беззвучно молю
Поспешать, на меня не смотреть;
Невниманье, забвенье стерплю,
Но вниманье их страшно терпеть.
Несказанная давит тоска,
Лишь увижу, мертвея душой,
Что, качаясь на пятку с носка,
Встали вы, поравнявшись со мной.
На смешное мое добрецо
Вы помочитесь, стоя кругом,
Или просто, подумав, в лицо
С маху врежете мне сапогом.
И я плачу, неслышно почти,
Заточен в безысходном кругу:
Не могу по дороге пойти
И уйти от нее не могу.
 
* * *
Где между фабрик вьется Лихоборка,
Забуду я постылый твой уют,
Мой пыльный город, высохший, как корка,
Которую с покорностью жуют.
И здесь, в кленовой чаще хаотичной,
Где бой бутылок и клочки бумаг,
Я образ свой, до тошноты приличный,
Сменю личиной короля бродяг.
Пускай и мне с ней не удастся сжиться -
Как прежнее ко мне не приросло, -
Но бедный пир безудержно вершится,
И теплой водкой челюсти свело.
Я ржавой жести слышу шелушенье
И как сараи старые скрипят,
И восхваляю саморазрушенье,
Всех связей разрешенье и распад.
И тем, кто будет восхищенно слушать,
Я ни единым словом не солгу:
Ведь я сумею так себя разрушить,
Как не суметь и худшему врагу.
Вот я, шатаясь, вывалюсь из мрака -
Скрежещут по асфальту башмаки
И тень за мной крадется, как собака,
Чтоб вылизать кровавые плевки.
Плетусь, забыв все временные лица,
Сумев через смертельное питье
До жалкой сердцевины умалиться,
Спасающейся в логово свое.