Орден куртуазных маньеристов (Сборник)
Часть 462 из 470 Информация о книге
Царь зверей
Царь зверей Саакашвили с нашим фюрером в разладе,И, как следствие, так часто бьют в России грузиняк.Да и русских на Кавказе лупят при таком раскладе,Вот поэтому приехать не решусь туда никакПозабыта напрочь дружба, что у нас была когда-то.Нет Советского Союза, общих целей и идей.Грузия и Украина просятся к пиндосам в НАТО,Накаляя обстановку с каждым годом всё сильнейУ меня в Тбилиси баба, ждёт меня с вином и чачей,Каждый месяц нервно щиплет свои редкие усы.Только я никак не еду, водку пью и горько плачу.Я боюсь, что не увидеть мне уже её красыОпасаюсь я расправы, не поймут меня грузины.Если в Грузию приеду, буду я в Тбилиси бит.Приласкают мою харю сучковатою дубиной,Сразу видно, что я русский – весь прокурен и пропитБыл бы хоть я горбоносым, закасил под грузиняку.Только это ведь опасно – если вскроется обман,Все джигиты возмутятся, и, воскликнув «Маза фака!»,Сунут русского подонка головой в помойный чанПотому я и не еду, хоть и надо бы поэтуНа Кавказ разок смотаться, чтобы статус подтвердить.Но пока грузинский лидер топчет Путина портреты,Будет мне небезопасно по стране его ходить.Шёл бы тот Саакашвили и избрался в президентыНу, к примеру, в Ашхабаде или, скажем, в Астане.Это сразу бы решило негативные моменты.Нет же – он сидит в Тбилиси, и интим ломает мне!O tempora! O mores!
Когда фараону хотелосьПродолжить божественный род,Сестру он имел свою смело,И ждал с нетерпеньем приплодВ итоге сестрёнка рожалаДевчонку, а может, мальца.Тем самым она утверждалаДетей на престоле отца.Никто не смотрел на них косо,Никто не грозил им судом.Народ не роптал, не гундосил,Считая инцест этот злом.Напротив, страна ликовала.И вот уже богу-царюРодная дочурка давалаНевинность нарушить своюОн мог отыметь свою бабку,Племянницу, внучку и мать.Он мог их собрать всех в охапку,И скопом, как шлюх, отодратьТак тридцать веков продолжалось.А что мы имеем сейчас?С сестрой за невинную шалостьВсе смотрят с презреньем на насА если полезешь ты к дочке,-Лишат и родительских прав,И бросят тебя в «одиночку»,В тебе извращенца признавВот так изменяются нравы,Как видим, с теченьем веков.Так мы или древние правы?Я твёрдо сказать не готов…Высокая планка
Как то раз я заметил по пьянке:«Вы поймите меня, мужики,-Взяв однажды высокую планку,Графоманить уже не с рукиМой читатель достаточно строгий,Воспринять он херню не готов.Да хранят меня музы и богиОт писанья бездарных стихов!»Одиночество
Одиночество – это тоска,Это муха в гранёном стакане,Это холод ствола у виска,Неоплаченный счёт в ресторанеЭто пьяный в трактире дебош,Это чьи-то набитые морды,И под сердце засунутый нож,Тем не менее, принятый гордоОдиночество – это острог,Где постель превращается в нары,Это в душу поэта плевок,И при Солнце ночные кошмарыОдиночество – это война,Это казни, насилие, пытки,Это долгие ночи без сна,И на ране прогнившие ниткиРазговоры о вечном с бомжом,И холодные ласки путаны,Это вкус сигареты с дождём,И безумные сны наркоманаОдиночество – это болезнь,Рак души, разложение духа,И видений гремучая смесь,И земля, что становится пухом…Праздник
День рождения не был на праздник похож.Мы курили и слушали Баха.Я уныло вливал в себя кружками ёрш,И зевал в ожидании крахаИменинник о Борхесе начал гундеть,А потом перешёл на Коэльо.Было тошно на это, на всё мне глядеть.Я налёг на противное зелье.Но когда разговор перешёл на БосёИ о женском оргазме вопросы,Я, упившись в дымину, подумал: «Ну, всё!Я сейчас вам устрою, гундосы!»Из пакетика свой я подарок достал,-Репродукции Орби Бёрдслея,И порнуху забавную всем показал.Сразу стало бухать веселее!Ну, а чтобы энергию выплеснуть в пляс,Я поставил альбом Степанцова.Настроение вмиг подскочило у насПод его нецензурное словоВ своих песнях Вадим, как обычно, пошлил,Остроумно шутил и стебался.«Замороженной сиськой» он всех рассмешил.Именинник один не смеялсяЯ к нему подошёл и промолвил: «Не ссать!»Он послушался беспрекословно.И все дамы со мною пустились плясать,А потом отдались поголовно…